Орландо Паис Фильо - Энгус: первый воин

Вместе с питанием, оживлявшем мое тело, монахи лечили и мою душу. Я стал понемногу участвовать в их службах, и в то же время аббат Ненниус начал давать мне уроки, на которых говорил мне о ничтожестве всего преходящего в этом мире по сравнению с важностью того, что он называл вечными ценностями. Я находил все эти разговоры весьма странными и не мог понять, почему ценности, за которые всю жизнь боролся мой отец, не имели значения. Об этом я и спросил однажды у Ненниуса.

— Почему же материальные вещи не имеют для ваших монахов никакой ценности, если именно ваш Бог дал их им?

— Материальные вещи не имеют большой ценности, — ответил монах, — именно потому, что приходят от Господа в виде милости. А излишняя привязанность к ним может стать одной из форм рабства.

Слушая эти речи, я немедленно вспомнил жадность убийц отца и то наслаждение, которое они получали, отбирая собственность у других. Я припомнил глупые споры о драгоценных браслетах — цели суетного желания женщин. Вспомнил убийства из-за драгоценностей, в которых немалую роль всегда играл эль.

— Я хочу рассказать тебе об учении тех святых, что жили в пустыне, Энгус, — продолжал между тем монах уже несколько мягче. — Святой человек по имени Антоний отказался от временных благ, чтобы окружить себя миром небес, и поэтому роздал всю свою собственность бедным и удалился в пустыню. И вот тогда один из его юных учеников, вроде тебя, Энгус, задал ему подобный вопрос. Святой попросил юношу привязать к своему телу несколько кусочков сырого мяса и удалиться в пустыню на два дня. Когда два этих дня прошли, юноша вернулся, изможденный и исцарапанный. «Учитель! — простонал он, едва дыша. — На меня нападали самые ужасные звери, стервятники кружили над моей головой, а когда я, измученный, наконец, заснул, двое из них кинулись на меня и стали рвать железными когтями. Еще чудо, что я сумел от них отбиться и остался в живых». Именно это и происходит со всеми нами, когда мы слишком привязываемся к вещам материальным, сын мой.

— Но, прошу вас, объясните мне это подробней, преподобный отец, — попросил я, ибо услышанная история произвела на меня сильное впечатление, но понять ее тайный смысл я пока не мог.

— Сын мой, ты подобен лошади, а тебе нужно быть подобным верблюду — животному, которое живет в далеких странах, таких, как Константинополь.

— И на что же похоже это животное?

— Оно противоположно лошади, которая просто ест и испражняется. Верблюд пережевывает свою пищу долгое время и так же медленно переваривает ее. Потом он глотает тщательно пережеванную пищу, однако еще через некоторое время пища вновь возвращается в пасть животному, и оно начинает снова пережевывать ее, вытягивая оттуда все хорошее, что только там есть.

— Но какое это имеет отношение ко мне, преподобный отец?

— Ты, подобно верблюду, должен научиться переваривать все, что я говорю тебе, маленькими порциями. По кусочку в час! — Он с важностью поднял палец и решительно покинул меня.

Лежа в постели, я предался долгим размышлениям, глядя, как за окном падают и падают струи дождя. Постепенно я заснул и проснулся от страха, вызванного странным сном, повторившимся несколько раз за эту длинную ночь. В этом ужасном сне я видел, как огромный красный змей выблевывал маленьких зеленых змеек сначала на дерево, которое казалось бесконечным, а потом и на весь лес. Эти маленькие пресмыкающиеся превратились вдруг в людей, которые пели чудовищные гимны, пробуждавшие то и дело засыпавшего красного аспида, и он снова начинал выблевывать еще больше зеленых змеек, которые превращались в людей, — и так до бесконечности. Но вот все эти вышедшие из змеек люди перестали быть просто людьми, но стали норманнскими воинами, похожими на мой народ и на народ моего отца. В гневе и ярости они обрушились на все живое вокруг и сожгли все, уничтожая даже женщин и детей, а заодно сравняв с землей и монастыри, похожие на тот, в котором сейчас находился я. Но потом все началось сначала, продолжаясь до безумия.

Задумавшись о сне, я пришел к выводу, что он, скорее всего, означает некое наказание тем, кто помогал разрушать города и монастыри. Но помимо ужаса, который этот сон возбудил во мне, я был еще потрясен и воспоминанием об отце. Я вспомнил значение норманнского слова Мидгард — «остров-мир», и Змея Мидгарда — Йормунгарда, «мировая змея». И еще вспомнил я, что Йормунгард выблевал Игддрасиль, огромное древо в центре Мидгарда, поскольку не мог пошатнуть его корни в подземном мире. Так рассказывал мне старый Браги — о, пусть отдыхает он с миром в чертогах Валгаллы!

Следующий день прошел спокойно и мирно, наполненный простыми вещами, которые так ценятся в повседневной жизни. Например, нужно было набрать свежей воды из ближайшего источника и в ведрах отнести ее в монастырь. А ночью мне снова приснился тот же сон, и он был так же страшен. Я решился рассказать о нем монаху, который, хотя и выслушал меня внимательно, ограничился только благословением, но не дал никаких толкований увиденного.

И теперь ужасный сон стал преследовать меня до рассвета каждую ночь. Вся разница заключалась лишь в том, что в последнее время я начал слышать еще и какой-то рев, беспокоивший огромного красного змея. Рев этот становился все громче и громче, и наконец перед змеем возникло огромнейшее животное на четырех колоссальных лапах. Оно было одето в густой мех цвета золота, который колыхался при каждом движении, словно это был не мех, а языки пламени. Зверь был огромен, лапы его заканчивались мощными когтями, и он ревел на змея, как гром, он угрожал, недвусмысленно приказывая тому убраться прочь. И, кроме того, у зверя был длинный меч.

На следующий день я снова рассказал монаху сон с новыми подробностями. И только тогда он сказал, наконец, несколько слов.

— Змей — это враг Божий, — серьезным и печальным голосом объяснил он. — Этот змей на весь мир выблевывает миллионы язычников, чтобы те поработили истинных детей Божиих.

— Но почему тогда вы не сказали мне этого раньше? — удивился я.

— Я ничего не говорил тебе, потому что враг Божий не интересует меня. А теперь отвечаю тебе лишь потому, что Божественная Справедливость в виде льва, храброго и мужественного животного, живущего в африканских пустынях, наконец явилась тебе во сне, — и это значит для тебя очень много. — Я удивился еще больше. — Лев олицетворяет собой мужество и твердость веры, поскольку это животное любит Сам Господь. Его сила и мужество символизируют силу и волю Бога. И ты, чтобы противостоять постоянным нападениям змея и его порождений на земле, должен стать таким, как это животное, Энгус, — твердым в Божьем слове и несокрушимым в вере.