Андре Нортон - Призрачный город

Потом к ним обоим протолкался Корис, за ним следовал Дживин. Хозяева как будто позабыли о них. Коней увели, каждый воин взял своего сокола на кожаную перчатку, потом они удалились в какой-то проход. Наконец, один из птицеголовых шлемов обернулся к ним, сокольник подошел поближе.

— Властелин Крылатых желает говорить с вами, гвардейцы. Кровь и Хлеб, Меч и Щит к вашим услугам!

Корис подбросил топор вверх, поймал его и, обратив лезвием от собеседника, церемонно произнес:

— Меч и Щит, Кровь и Хлеб, человек-сокол.

Саймон вскочил с узкой постели, прижав костяшки пальцев к разламывающейся голове. Он спал и видел сон, яркий и жуткий, но мог вспомнить лишь чувство страха! А потом он проснулся в какой-то келье — ах, да, в жилище сокольника — с адской головной болью. Но острее боли было чувство необходимости выполнять чей-то приказ, или, быть может, просьбу?

Боль стихала, чувство острой необходимости — нет, и он понял, что не может более оставаться в постели. Надев кожаный костюм, предоставленный хозяевами, он вышел и обнаружил, что близится утро.

Пять дней они были в Гнезде, Корис уже собирался отправиться в путь на север на лошадях, через многие лиги кишевшей разбойниками территории. Саймон понимал, что капитан хочет заручиться помощью сокольников. Оказавшись в своей столице на севере, он предпримет все усилия, чтобы повлиять на предрассудки ведьм. Стойкие бойцы в птичьих шлемах могли крепко помочь Эсткарпу.

Падение Сулкарфорта возмутило суровых горцев, и в их укреплении шумно готовились к войне. В нижних этажах странной твердыни ночи на пролет работали кузнецы, бронники плели кольчуги, а горсточка техников возилась над бусинками, что, будучи на соколиных путах, позволяли парящей птице говорить голосом своего хозяина и передавать ему чужие речи. Секрет этот охранялся здесь суровее прочих. Саймону только намекнули, что они используют какой-то прибор.

Трегарт не раз обманывался в своих оценках этого мира, при встрече с каким-нибудь курьезом вроде этих бусинок. Люди, воюющие с мечом и щитом, не должны владеть изготовлением радиопередатчиков. Столь странные достижения науки и техники не могли не озадачивать. В этом мире естественной была магия ведьм, а не искусственные глаза и уши на лапах соколов.

Магия ведьм… Саймон поднялся по вырубленной в скале лестнице к наблюдательной площадке. В рассветных сумерках четко вырисовывались далекие горы, тумана не было. Прямо перед ним оказалась каким-то хитрым способом прорезанное среди гор окно на равнину — на Карстен.

Карстен! Он столь внимательно вглядывался в эту замочную скважину, что даже не заметил часового на посту, пока тот не заговорил:

— У тебя есть сообщение, гвардеец?

Сообщение? Это слово что-то включило в голове Саймона. На мгновение боль вернулась, стиснула лоб — он должен был что-то сделать. В какой-то мере это было предвидение, но слабее испытанного им на пути в Сулкарфорт. Только теперь его не предупреждали — звали. Пусть Корис и остальные гвардейцы едут на север, его путь лежит на юг. И Саймон предался этой мысли, прекратив всякое сопротивление.

— С юга новости были? — спросил он у часового.

— Спрашивай у Властелина Крылатых, гвардеец, — тот осторожничал, как и подобало на посту.

Саймон отправился к лестнице.

— Будь уверен, так я и сделаю.

Но прежде чем идти к командиру сокольников, Саймон отыскал капитана, тот был занят приготовлениями к дороге. Он поднял голову, и руки его оторвались от ремней и пряжек.

— Что ты предлагаешь?

— Можешь смеяться, — отрывисто сказал Саймон, — но мне суждена дорога на юг.

Корис сел на край стола и медленно покачал ногой в сапоге.

— Чем же так влечет тебя Карстен?

— Ничем, это же не я… — начал было Саймон, попытавшись выразить свои смутные чувства. Он и разговаривать-то никогда не любил, а тут надо было облечь в слова столь сложную мысль. — Меня влечет.

Нога замерла. Красивое жесткое лицо было бесстрастным.

— Когда и как это с тобой приключилось? — резко и строго потребовал он ответа как старший по чину.

Саймон сказал правду:

— Мне снился сон, потом я проснулся, а когда я поглядел вдаль, на равнины Карстена, то понял: моя дорога лежит в ту сторону.

— А что снилось?

— Не помню, просто какая-то опасность! Корис ударил себя кулаком по ладони.

— Пусть будет так! Хотелось бы, чтобы у тебя силы было побольше или не было совсем. Но если тебя тянет туда, мы едем на юг.

— Мы?

— Танстон и Дживин отвезут вести в Эсткарп. Колдер пока еще не может проникнуть за барьер, ограждающий его силы. Танстон управится с гвардией не хуже меня. Видишь ли, Саймон, я ведь из Горма, а Горм теперь бьется с гвардией, пусть воины его мертвы и одержимы демонами. По мере своих сил я служил Эсткарпу. Раз Хранительница приняла меня, буду служить и дальше. Только, похоже, теперь больше пользы от меня будет не в рядах его армии.

Как я могу быть уверенным. — Под темными молодыми глазами чернели круги — усталые глаза, только не от физической усталости. — Как я могу быть уверенным, что теперь, раз я из Горма, рука Колдера не сможет протянуться через меня в самое сердце Эсткарпа. Ты видел, что сделали эти твари с живыми людьми, которых я знал когда-то. Что еще может сделать эта дьявольская порода? В Сулкарфорт-то они прилетели по воздуху.

— Не обязательно с помощью магии, — возразил Саймон, — в моем мире по воздуху даже путешествуют. Жаль, что я не видел, как они появились там. Это могло бы многое прояснить.

Корис сухо усмехнулся:

— Без сомнения, в будущем нам еще не раз представится возможность ознакомиться и с другими их уловками. Саймон, я уверен, если тебя влечет на юг, это не случайно. А два меча, то есть топор и самострел, — поправился он с легкой улыбкой, — все-таки сильнее одного самострела. Хорошо уже то, что ты ощутил зов. Быть может, та, что была с нами в крепости сулкаров, осталась в живых и ей нужна помощь.

— Но почему ты решил, что это она? — Саймон уже и сам заподозрил это, и теперь его смутные ощущения нашли подтверждение в словах Кориса.

— Как почему? Да те, у кого есть Сила, могут посылать ее по тропам ума, словно сокольники по воздуху своих птиц. И если они ощущают кого-то из своих, то могут позвать или предупредить его. Что же касается твоего «почему», ты вышел с ней из Ализона, а потому ей легче позвать именно тебя.

Ты не нашей крови, Саймон Трегарт, твоя плоть не от нашей плоти. Похоже, в твоем мире сила эта влагается и в руки мужчин, не только в женские ладони Разве не ты почуял засаду на дороге у моря, как и наша ведьма. Да, я поеду в Карстен, для такого решения мне достаточно твоих слов, потому что я знаю Силу и потому что мы бились бок о бок, Саймон. Я дам Танстону указания и сообщение для Хранительницы, и мы отправимся с тобой искать в мутной воде нашу важную рыбку.