Александр Турбин - Метаморфозы: тень

Силы заканчивались, ноги подкашивались и два перерыва на отдых остались в памяти одним смазанным пятном. Скоро конец. Почти восемь сотен рабов, мужчин и женщин, к этому времени уже отправились под защиту полуразрушенных городских стен Валенхарра. Еще три десятка сидели неподалеку и тряслись от холода — к вечеру здорово похолодало. Ничего, скоро все должно было закончиться.

— Послушай, мартышка, оставь себе эти драные портки, тряпье моих рабов стоит больше. Если нечего больше предложить, то остальных я уведу обратно с собой.

Наши запасы изрядно истощились, однако несколько интересных вещиц я приберег напоследок, вот только зачем торопиться? В конце концов, одной хорошей вещи найти применение проще, чем вороху плохих.

Было похоже, что Таррен тоже здорово вымотался и искал повод закончить торг. Ничего, мы упрямые, а расходиться нам было еще рано. Или поздно… Шум за спиной заставил поеживающегося под порывами холодного ветра Тхонга прервать разговор. Еще через мгновение я услышал предупреждающий выкрик невысокого Рорка в разноцветном халате, что занял место рядом с работорговцем еще три сотни рабов назад. Будь проклят мир, в котором время приходится считать вот так: не в часах, не в минутах, даже не в биениях сердца — в рабах, что перешли из одних рук в другие.

Удар шамана не стал для меня неожиданностью, я ждал его с самого первого взгляда на знакомого Рорка с мутным пятном вместо огненного клубка в груди. Свернутый в тугой жгут поток энергии я не успел остановить, а, возможно, и не смог бы — не с моими знаниями и способностями. Я сделал то, чему учил меня Мастер заклинаний, сбросил его по касательной влево и ушел перекатом в противоположную сторону. А потом, не тратя времени на попытку подняться, безуспешно попробовал ударить сам и вновь ушел в перекат. Мысли исчезли, идеи пропали, не успевая даже оформиться, размываясь волнами паники. И только слова Бравина стучали в мозгу набатом: «Главное — чувствовать границу и не попадать в его паутину, паук опасен только в пределах зоны, в которой он хорошо чувствует силу».

Где эта граница? Где?

Еще один удар шамана и вновь в последний момент успеваю уклониться, встречным потоком силы отбрасывая луч Тахо в сторону. И трудно зацепиться. Пусто вокруг. Синие ленты упрямо не желающей идти в руки силы и огненные точки бьющихся в страхе сердец. Глаза успевают заметить черные сполохи выпущенных стрел. Кто стрелял? В кого? С каким результатом? Вопросы, которые сейчас не имели значения — мутное пятно в груди эмпата наполнялось энергией, разгоралось, превращаясь в бушующее пламя. Бравин не рассказывал мне о таком. Что положено в таком случае делать? Бежать? Так поздно уже бежать.

Оранжевый, теряющий хлопья света шар я не смог заблокировать на расстоянии, пришлось броситься под него прямо на снег, чувствуя, как вскипает дикой болью и покрывается волдырями спина, походя задетая ударом шамана, как снег подо мной в считанные мгновения превращается в воду.

Я снова попытался собрать всю доступную энергию вокруг себя: каплю из холодного снега, две — из талой воды, больше — из огненных точек человеческих жизней, все остальное — из собственного тела. Всё в общий котел, в неясное, не до конца сформированное творение, брошенное навстречу Рорка. Что это было? Шар, словно побывавший под прессом и превратившийся в большую полусферу? Стена, встретившая препятствие и выгнувшаяся по краям? Продукт отчаяния, неопытности и судорожной попытки сделать хоть что-нибудь.

Тхонга в халате рассек мое творение лучом Тахо, отбросив обрывки заклинания в сторону деревьев. Пошатнувшись от напряжения. Зарычав. Захрипев. Но оставшись стоять на ногах.

Я увидел это вскользь, вновь бросившись на землю в попытке еще больше разорвать дистанцию. Плечом в неглубокий снег, приземлившись на разбитые о ледяную корку руки. Я был готов ударить снова, я чувствовал в себе силы, но внезапно мне перестало хватать воздуха. Я открывал рот, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного, — тщетно. Плыло в ушах, кровь набатом стучала в висках, а мир наливался чернотой. Смерть начала точить свою длинную косу, примериваясь для последнего удара.

Я не понимал, что происходит. Казалось, только что я атаковал сам, пусть и не с самым лучшим результатом, и вот уже падаю в снег, пытаясь хотя бы там найти глоток кислорода. Наплевав на логику и смутное понимание того, что причина моих страданий стоит неподалеку, кутается в свой разноцветный халат и наблюдает.

Бешенство. Черная волна, смывающая флер цивилизованности, вскипающая на рифах страха. Приходящая и рушащая планы, растворяющая веру, последнюю мою спутницу из знаменитой троицы. Бешенство бросает тело вперед, хотя горящие легкие и остатки рассудка вопят о том, что спасение там, за спиной. Вперед. Лицом к лицу. Глаза в глаза.

Ослепительно белый вихрь снес шамана Рорка с небольшого пригорка, на котором он занял позицию, вместе с верхушкой самого пригорка. Напрочь. Вернув мне воздух и способность думать.

Бравин спокойно поднялся на развороченный участок земли, ногой подцепил руку Тхонга в обугленных обрывках халата. И засмеялся.

— Это ты хорошо придумал: переть на эмпата, размахивая руками. Обнять его хотел, что ли?

Он повернулся ко мне и продолжил.

— Может, я зря вмешался, и он сам умер бы от удивления? Как думаешь?

Я ладонью растирал до сих пор сведенное судорогой горло и мрачно слушал, как издевается Алифи,

— Остальные? — я не узнал свой голос, превратившийся в скрип ржавых дверных петель.

— Какие остальные? Рорка? Кто сбежал, кто со своими демонами поздоровался. Все, нет здесь больше Рорка, Мор.

— Так быстро?

— Почему быстро? Наоборот, твой хромой знакомый решил подстраховаться и разбил лагерь подальше, так что все заняло много времени. Как только охранники повели к тебе предпоследнюю группу, мы начали действовать. Часовых Малый снял, основную группу в лагере я положил лунной сетью.

Я непонимающе смотрел на Бравина.

— Не обращай внимания, это удар такой. От которого надо бежать, — он вновь засмеялся. — Если, конечно, успеешь.

— Кто-нибудь успел?

— Кто-то успел, — не стал спорить Бравин. — Я не всесилен, их командир скрылся и с ним несколько охранников. Ушлыми оказались.

— Еще торговец ушел, Высший, — Меченый подошел сзади. — Как только Мор с шаманом сцепился, хромой засранец развернул лошадь и усвистал на юг. Если бы лук не подвел, — он показал порванную тетиву. — Я бы его достал, а так — извините.

Бравин внимательно присмотрелся к капитану, а потом неожиданно серьезно ответил:

— Верю, лучник. Только это не важно, будущее решается не на юге, куда умчался ваш торговец, а на западе, куда уйдем мы. Пусть бежит, глядя, как земля под копытами его лошади превращается в пепел… А ты, — он вновь повернулся ко мне. — Идешь со мной.