Алла Рут - Агентство "Аргентина"

- Святые ежики, ты что, взаправду собирался откромсать себе палец? - воскликнул он, вытаращив глаза. - Позвонил бы мне, я б мигом раздобыл тебе кошку! Вот у нас в Легионе один маг тоже как-то…

- Времени не оставалось, - сдержанно отозвался Ньялсага.

- Истинный самурай перед трудностями не отступает, – вальяжно развалившись на стуле, сообщил Ява, помахивая банкой с пивом. – Тот недостоин звания самурая, кто за свою жизнь не сделал себе хотя бы парочку харакири!

- Шутки у тебя, Ява… - недовольно пробурчал Бахрам и умолк, а

Ньялсага продолжил рассказ.

…У воды он остановился. Поверхность моря играла тысячами сверкающих бликов, чайки качались на воде, как поплавки.

Он вынул из кармана складной нож, открыл, подошел к самой воде, и сосредоточился. Шум окружающего мира – плеск волн, крики чаек, голоса с набережной, теплоходные гудки и обрывки музыки – постепенно затихал. Дождавшись тишины, Ньялсага пробормотал короткое заклинание и уколол палец острием ножа.

Алая капля крови набухла и упала в воду, затем еще одна и еще.

Ньялсага ждал. Зеленая искрящаяся путеводная нить появилась в воздухе, скользнула в сторону, точно подхваченная ветром, и полетела вдоль набережной.

…Теперь, главное, было не потерять паутинку из виду: путеводное заклинание никого не ждет, просто летит себе, как заблагорассудится и если заклинатель ее упускает – что ж, возвращайся на берег и начинай все заново!

Вот только уверенности, что во второй раз все получится, у Ньялсаги не было.

Он взбежал вверх по лестнице набережной и оказался возле дороги. Путеводная нить, невидимая другим, закружилась в воздушном потоке, плавно перелетела через проезжую часть и поплыла дальше.

- Давай, давай, - побадривал его заклинатель. – Ищи лепрекона!

Снова у него мелькнула мысль, что тут что-то не складывается, ведь с обнаружением лепреконов никогда не было никаких проблем: попадая в незнакомый мир, они сразу же отправлялись туда, где водились деньги. Прошлый лепрекон, к примеру был обнаружен в хранилище одного из банков и извлекать его оттуда пришлось, конечно же, Яве.

Но тот, которого разыскивал сейчас Ньялсага, явно отличался от своих соплеменников и умел прятаться куда лучше!

Вскоре Ньялсага с беспокойством заметил, что зеленый блеск путеводной нити становится все слабее: заклинание теряло свою силу, а значит, вскоре исчезнет совсем. Его, конечно, можно было обновить, но придется возвращаться к морю, терять время, а Кемен тем временем, вполне может отыскать лепрекона безо всяких заклинаний: на гостей из другого мира у него был прямо-таки звериный нюх.

Но путеводная нить, почти полностью выцветшее и утратившая зеленый блеск, продолжала вести Ньялсагу. Вот она на секунду застыла в воздухе, поплыла в переулок, заклинатель поспешил за ней, и оказался в самом обычном дворе: тихом, зеленом, с лавочками у подъезда и песочницей в самом центре.

- Тролль тебя задери! Жилой дом…

Почти невидимая нить скользнула в один из подъездов и поплыла наверх. Вслед за ней, отсчитывая этажи, торопился Ньялсага.

На площадке четвертого этажа заклинание вспыхнуло, рассыпалось бледно-зелеными искрами и исчезло.

- Где-то здесь, - негромко проговорил заклинатель, рассматривая одинаковые двери, обитые дешевым серым дерматином. За которой из них скрывался лепрекон?

Впрочем, гадать Ньялсага не любил. Он порылся в памяти, вспоминая заклинание, которое заставило бы существо, не принадлежащее этому миру, почувствовать смутное беспокойство и выглянуть за дверь. Действовало заклинание избирательно и гость посерьезнее лепрекона его бы и не почувствовал, но…

Шаги за дверью послышались прежде, чем Ньялсага успел произнести первое слово заклинания. Щелкнул замок, звякнули ключи, и дверь распахнулась.

На пороге стоял невысокий, ничем не примечательный человек средних лет.

Увидев его, Ньялсага остолбенел.

- Заклинатель? – в высшей степени доброжелательно осведомился человек.

- Э-э-э… вечер добрый, - заикаясь, выдавил тот: ничего умнее в голову не пришло.

Он смотрел на стоявшего перед ним человека самой безобидной внешности, сутулого, лысоватого, в больших роговых очках, одетого в мятые домашние брюках и спортивную курточке, обутого в разношенные шлепанцы и клял себя за то, что понадеявшись на встречу с обычным лепреконом, не озаботился дополнительным охранным заклинанием, желательно, самым сильным из всех, что когда-либо существовали на свете.

Древний кровожадный монстр, высший оборотень из клана Предвестников смерти стоял на пороге и разглядывал незваного гостя с расстояния вытянутой руки.

… В этот драматический момент балконная дверь открылась, и на пороге появился пятиклассник Соловьев с тарелкой в руках:

- Алина Сергеевна, вам пиццу оставить? – с набитым ртом пробубнил он.

- Оставь меня в покое, мучитель, - скорбно ответила Алина. - Доедай и садись «Занимательную математику» читать. В начале следующей недели проверочная работа будет, мне ваш математик по секрету сказал.

- Я на «пятерку» напишу, - похвалился Соловьев, набивая рот пиццей.

- Как же, на «пятерку»… - тяжело вздохнула Алина-барракуда. - Хоть на трояк вытяни – и то хорошо.

- Святые ежики, замучили пацана математикой! - громко возмутился Бахрам но, заметив пристальный взгляд Алины, тут же исправился: - Но вообще-то, будущему суперагенту математика нужна. Иногда…

- Считать трупы врагов? – лениво поинтересовался Ява.

- Трояк? Спорим, я на «отлично» напишу? – азартно спросил пятиклассник. – Спорим?!

Ньялсага отставил в сторону пустую банку из-под пива.

- Спорим, спорим. На что?

- На наклейки от супер-мега-конструктора «Терминатор»! Видали такой?

- Видал, - покривил душой Ньялсага. – Значит, на наклейки? Договорились. Давай пять!

Пятиклассник, сияя от предвкушения победы, протянул Ньялсге пятерню.

…Заключив необыкновенно выгодное пари, Соловьев поспешно скрылся в комнате с «Занимательной математикой» под мышкой, а Алина бросила нетерпеливый взгляд на Ньялсагу.

- Ну? – коротко спросила она. – Видел? Какая?

- Лазоревая, - задумчиво отозвался тот, привычно переводя цвет ауры пятиклассника в события жизни, через которые ему предстоит пройти. - С резким переходом в темно-синий. Нормальная жизнь у мальчишки будет, но потом произойдет что-то… что-то необычное… и это изменит его жизнь навсегда.

- Что произойдет?! – насторожилась Алина.

- Не знаю, я же не пророк.

- В каком смысле изменит? В хорошем? В плохом?

- Алина, откуда мне знать?! У Бахрама вон тоже… аура светло-зеленая, а потом – бац! – резкий переход в белую. Тоже, значит, какое-то событие судьбоносное произойдет, всю жизнь его поменяет, но в какую сторону – в плохую ли, в хорошую, кто его знает!