Татьяна Любушкина - Абуджайская шаль

— Так значит это не Макар? — недоумённо спросил Николай.

— Макар, — с готовностью подтвердил отец Никон, делая новый скачок, теперь уже в сторону Николеньки, — истинный крест — Макар и есть!

Он почесал заскорузлыми пальцами рыжеватую бородёнку, выдвинув вперёд нижнюю челюсть и бегая глазами во все стороны.

Николеньке его гримасы показались сродни ужимкам шимпанзе, и были крайне неприятны. Превозмогая раздражение, он спросил ещё раз, уточняя:

— Так всё же? Как это может быть Макар, ежели он сгорел? Или не сгорел? — придав лицу проницательное выражение, Николай строго глянул на отца Никона.

— И-и-и, голубчик! — нежно пропел отец Никон, — да кабы мне знать! Сгорел Макарушка-то, али не сгорел, теперь поди — узнай! Вроде как бы и сгорел, а вроде бы вона он — ножом злодейским убиенный лежит!

Он вновь приблизил свои губы к Николенькиному уху, невольно понуждая того пригнуться.

— Ведь словно и годов для него не было, для Макарушки-то! Каким в огонь ушёл, таким и вернулся через шесть-то лет! Ровня-то его уже, глянь — взрослые мужики, а он как мальчонкой был, так и остался! Вроде как ангелом на земле-то возродился! Вона как! А коли ангела-то истребить решились, так, стало быть, и конец света грядёт! Прости господи, душу грешную мою!

Ошеломлённый Николай с оторопью взирал на истово крестящегося отца Никона.

— Ангел? — туповато переспросил Николенька.

— Истинно так! — с жаром кивнул головой священник, — ангел небесный сошёл на землю, приняв облик заживо сожженного раба божьего Макара! Видно весть благую нёс он людям, да только грешны мы и грехи наши тяжки! — отец Никон вновь перекрестился, воздев очи к небу, и торжественно закончил, — не донёс!

Мысленно покрутив пальцем у виска, Николенька сдержанно распрощался и поспешил прочь.

За порогом церкви его вновь обдало палящим жарким зноем. Николай хотел, было, продолжить поиски пропавшего племянника, но новая мысль заставила его вернуться назад в церковь.

Тем временем Виктор, благополучно избежавший преследования, беззаботно вышагивал с верным другом Матвеем по направлению к развалинам старой господской усадьбы. При этом друзья, не теряя времени даром, вели весьма занимательный разговор.

— Что же это, выходит Кондрат украл это Зеркало? — перепрыгивая через ствол упавшего дерева, который раз спрашивал Виктор у своего спутника.

— Да не крал он его! — терпеливо объяснял его товарищ, — какая же это кража, если он после вернуть хотел!

— Отчего же не вернул?

— Так говорю же — некому было! В ту ночь пожар случился, в нём Старая Барыня и погибла! Кому возвращать-то?

— Ну не зна-аю… Управляющему бы отдал — господину Мюллеру!

— Да мы спервоначалу хотели… только знаешь он какой, Генрих Карлович-то! Как начнёт пытать, что? Да, почему? Опять же слухи нехорошие про тот пожар ходили, поговаривали, что никакой не пожар это вовсе, а поджог! А тут мы с Зеркалом! Здоровья вам, уважаемые селяне, вчерась тута был пожар, а сегодня у нас зеркальце Старой Барыни случайно, оказалось! — глумливо проговорил Матвей, — нет, Витьша, ежели бы мы хоть заикнулись тогда об этом — несдобровать бы нам!

— А как вы догадались, что с помощью Зеркала можно в Отражение выйти?

— Так мы об этом и доселе знали! Раньше у нас в деревне изба стояла — холодная, для тех, кто порядок нарушал. А потом Старая Барыня удумала нарушителей в Отражение отправлять! Побродит там, какой ослушник день другой промеж пустых домов — волком от тоски взвоет! Небось, не станет больше безобразничать!

— Постой! — внезапно остановился Виктор, — так значит теперь всё?! Конец?! Не будет больше никакой войны с Пауками? В Отражение то не попасть, коли Зеркало назад отдадим!

Тут Матвей хитро скосил свои круглые, немигающие глаза.

— Отчего же не попасть? Попасть завсегда можно! Зеркало оно, знаешь ли, с загадками! Да только Кондрат не зря столько времени Зеркало у себя держал, он у нас голова! Многие загадки разгадать сумел! И вот до чего додумался: путь в Отражение навсегда сохранить можно, если проложить его через такое место, где более трёх раз пересекутся лучи отражённые от Зеркала Сути. Помнишь Старый Дуб, через который мы в Отражение попали?

Виктор с готовностью кивнул.

— Так вот оно то место и есть! Теперь во всякое время, как захочешь в Отражение попасть, полезай себе в дупло Старого Дуба и вмиг в Отражении окажешься. Захочется обратно — возвращайся той же дорогой, вот тебе и весь секрет! Взрослые-то навряд в дупло, за какой надобностью полезут, да и не больно кто и ходит к развалинам-то! Только ребятня ту дорогу знает, а уж мы будем помалкивать — будь спокоен!

Тут надо сказать, что Виктора этакое известие несказанно обрадовало. Да и шутка ли! Перед угрозой навсегда лишиться такого удовольствия, как война с пауками в Отражённом мире, Виктор, пожалуй, отступил бы от моральных принципов и оставил себе незаконно присвоенное Зеркало!

Наконец друзья подошли к развалинам. Ставший привычным запах гари защекотал ноздри Матвея и тот приглушённо чихнул. Не долго думая Виктор ткнул товарища в спину, да так, что тот упал на землю. Виктор мешком свалился рядом с ним, напряжённо вглядываясь сквозь высокую зелень, на разрушенные стены.

— Ты чего? — обиженно прошептал Матвей, тараща на Виктора круглые глаза.

В ответ мальчик прижал палец к губам, призывая к молчанию. Они лежали, притихнув в густой траве, и вскоре явственно услышали глухие заунывные звуки. Переглянувшись, друзья, не сговариваясь, поползли к кирпичной осыпавшейся стене, служившей когда-то фасадом господского дома. Осторожно ступая вдоль закоптелой стены, мальчики увидели проломленное отверстие невысоко от земли и, подтянувшись на руках, одновременно заглянули внутрь.

Посередине комнаты с обгорелым, обвалившимся полом сидел человек в белой, рваной рубахе, покрытой коричневыми пятнами и глухо стеная, бился головой о стену. Косые тени от чёрных закопченных балок на верху и полуразрушенной крыши не позволяли, как следует разглядеть лицо страдальца. Однако вскоре он поднялся с колен, и слепо перебирая руками, двинулся в сторону от того места, где, затаив дыхание, сидели мальчики, с каждым неверным шагом рискуя провалиться сквозь обгорелые доски, бывшие когда-то полом. Не доходя до выхода, он медленно развернул голову и его опухшее от слёз лицо мягко осветил луч ласкового летнего солнца. Дети тотчас узнали добродушного увальня Данилу, сына мельника Захара. Виктор даже думал окликнуть его, но Матвей тревожно мотнул головой и Виктор смолчал. Недоумённо переглядываясь, мальчики бесшумно сползли по стене и юркими ящерицами скользнули от страшных развалин проч.