Катарина Керр - Дни изгнания

– Можете, мой принц.

– Является ли смерть наказанием за данное оскорбление?

– Нет.

– Но юноша так молод, что может погибнуть, получив столько плетей!

– Это справедливо, – кивнув, сказал Адрик. – Очень хорошо. Я уменьшаю наказание до пятнадцати плетей. Довин, подними голову и посмотри на того, кого ты считал своим врагом. Он вьтмолил тебе снисхождение.

Лорд Довин медленно поднял голову и посмотрел на Галабериэля, но в его васильковых глазах горела только ненависть. Принц Адрик взял церемониальный меч и высоко поднял его острием вверх.

– Вот мое решение, – провозгласил он. – Тьерин Мелас выплатит полный лэйс за рану советника Адерина. Лорд Довин получит публично пятнадцать плетей завтра на рассвете. – Он трижды ударил рукояткой меча по столу. – Да будет так.

Мелас приглушенно зарыдал – скупые слезы человека, который не плакал с самого детства. По зову Адрика вошли два стражника, подняли Довина на ноги и вывели из комнаты. Мелас поплелся следом. Галабериэль помог Адерину подняться на ноги и поклониться принцу, и они оставили Адрика наедине с его праведным гневом.

– Как ты себя чувствуешь, Адо? В состоянии дойти до моих покоев и выпить кубок доброго меда?

– Вообще-то я не пью, но сегодня это необходимо. Но сначала мне нужно спуститься в главную залу – кое-кого там повидать.

В большой зале они нашли только людей. Эльфов не было, Галабериэль попросил их остаться в своих комнатах. Адерин нашел Кинвана, сидевшего рядом с мускулистым блондином, которого он представил как Гареса.

– Прости, друг, – сказал Адерин. – Я просил о милосердии, но принц рассудил по-своему. Боюсь, что завтра твоему лорду предстоит публичная порка.

– Мы уже слышали об этом. Пришли стражники и сообщили нам новость. Сердце мое болит, но не мне сомневаться в решениях принца.

– Мое сердце тоже болит, – сказал Гарес. – Слушайте, сударь, это правда, что ваш принц просил о снисхождении?

– Правда. Благодаря ему ваш лорд получит только пятнадцать плетей.

На следующий день Адерин остался в своей комнате. Он не хотел видеть, как спина Ловина встретится с правосудием принца.

Он слышал шум – это дружины шли смотреть, что произойдет с человеком, нарушившим закон. Затем наступила мертвая тишина.

Один раз он услышал слабый звук, похожий на крик. Адерин старался думать о посторонних вещах до тех пор, пока не услышал, что толпа вошла в здание. Через несколько минут Галабериэль и остальные эльфы вошли к нему в комнату.

– Я никогда не видел такого варварства, – сказал Галабериэль.

Джезриаладар развязал бурдюк с медом, сделал большой глоток и передал бурдюк принцу. Тот пил долго, потом пустил его по кругу и начал мерить комнату шагами. Бурдюк опустел очень быстро.

Немного позже пришел паж и попросил принца с советником подняться к Адрику. Адерин и Галабериэль отправились за ним следом. Комната принца выглядела очень уютно, с коврами и гобеленами, резными стульями, стоящими у очага и окнами, распахнутыми в сад. Адрик с кубком меда стоял у очага, а Мелас, сгорбившись, сидел на стуле. Адрик приказал пажу принести меда Галабериэлю и Адерину и отослал мальчика. Мелас не шелохнулся и не оторвал взгляда от пола.

– Я не думаю, что нужно выносить наш вопрос в открытый суд, – сказал Адрик. – Что касается меня, лорд Довин заплатил цену, которую требует закон, и с этим покончено. Мой принц, вы и ваш советник согласны со мной?

– Согласны, – сказал Галабериэль. – Тьерин Мелас, примите мое искреннее сочувствие.

Мелас посмотрел на него больными глазами. За одно утро он постарел на десять лет.

– Видимо, я должен быть вам благодарен, но я не нахожу благодарности в своем сердце.

Адрик напрягся и сделал шаг вперед.

– Черт побери! – вскричал Мелас. – Что, по-вашему, я должен делать – унижаться и пресмыкаться, потому что мой сын опозорился? Пока этот ваш принц не явился сюда, все шло прекрасно, а теперь я вижу, как человек, которому я столько лет преданно служил, все переворачивает – и все ради чужака!

– Тьерин Мелас, – вкрадчиво сказал Адрик, – вы забываетесь.

Мелас открыл было рот, чтобы ответить, но передумал, встал и поклонился принцу.

– Так вот, мой лорд, – продолжал Адрик, обращаясь к Меласу, – нам все же нужно прийти к соглашению по поводу земель.

– Наверное. Но в сердце своем я не понимаю, почему меня вынуждают идти на уступки.

– Не понимаете? – выпалил Галабериэль. – А теперь послушайте меня! Эти земли принадлежат нам – ни вам, ни принцу, ни единому человеку из Элдиса! Вы понимаете меня, Мелас? И вы можете просить только о том, что я вам разрешу.

– О, вот как вы теперь заговорили? Годы и годы на этой земле не было ни единого человека! Она просто пропадает…

– Мелас! – Адрик сделал еще шаг вперед. – Вопрос об использовании этой земли мы решили на Майловере!

Мелас подавился своими словами, пронзая взглядом обоих принцев. Галабериэль величественно кивнул и продолжил.

– Я приехал сюда, чтобы предложить вашему проклятому щенку поместье на моих наследственных землях, а взамен увидел высокомерие и наглость. Очень хорошо. Принц эльфов может быть таким же высокомерным и наглым, если потребуется. Так вот, если ваш сын или один из его паршивых воинов хоть на половину конской морды пересечет границу моих земель, кто-нибудь из моего народа возьмет копье и вьтшибет его из чертова седла.

Тьерин с возмущением посмотрел на Адрика.

– Надо полагать, я должен проглотить это в вашем дворце, ваше высочество?

Адрик колебался, как человек, который должен босиком пройти по лезвию меча.

– Я предложил свое решение. Если принц Западного Народа отказывается продолжать обсуждение вопроса в моем суде, я ничего не могу сделать.

– Ничего? – яростно взревел Мелас.

– Именно так. Я не могу обеспечить вам поддержку и не могу помешать вам поступить по своему разумению. Но указ о землях для погребения остается в силе. Если освященную землю осквернят, с преступниками будет разбираться моя личная стража, а предводителем у них буду я сам.

– Вот как? – сказал Галабериэль. – Моя вера в правосудие Элдиса уничтожена, ваше высочество, и не имеет значения, насколько красиво вы говорите. Вы только что позволили Меласу развязать войну против моего народа.

– Ничего подобного! Вы просто не понимаете! Напротив, я даю вам возможность обратиться непосредственно к моему отцу-королю. Более того, я прослежу, чтобы он занялся вашим делом в первую очередь!

– Королю? – ахнул Мелас. – Вы разрешаете этому… этому существу обратиться к королю?

Адрик поднял руку для удара, опомнился и замер.

– Не терзайтесь так, Мелас, – сказал Галабериэль. – Я больше не желаю иметь дело с хорьками, даже если это король хорьков. Все прекрасно, принц Адрик. Вы приняли свое решение, я принял свое. Мы избавим вас от своего присутствия сегодня же после полудня. Единственное, о чем я жалею, это что Довин не получил своих двадцати пяти плетей.