Александр Тув - Ходок II

Шэф, тогда еще, пояснил, что в этом определении нет ничего негативного. Местные знатоки тонких миров не считают «черный свет» атрибутом зла или еще чего-нибудь в этом духе. Просто, если есть белый свет, то для сохранения равновесия в мироздании должен быть и черный. Не Мрак, а именно черный свет – о как!

Очищать сознание получалось. Особенно перед сном, когда он без сил валился на лежанку, наскоро делал «ночную закачку» и впадал в какое-то странное состояние полусна-полуяви. Денис физически, как человек высунувший голову под дождь, ощущает небесную влагу, ощущал энергию ночного неба, входящую через темечко. Он ощущал чистые, прохладные, энергетические потоки вливающиеся в него со звезд, голова очищалась от дневных забот, и… он засыпал! А днем, чаще всего, не получалось и этого.

В тех редких случаях, когда он все-таки «останавливал мир» и голова становилась восхитительно пустой, а он, паче чаянья, еще не спал и мог работать, Денис приступал к попыткам подъема сознания. Самый первый способ, который он испробовал, была попытка вернуть то состояние испуга, которое он испытал, когда мокрец тянул к нему свои белые ручонки. Б-р-р-р–р!..

Немногочисленные удачные опыты показали, что омерзение, от вытягивающихся, змееподобных, белесых, с глистоподобными пальцами, рук – присутствовало, а страх – нет! Не удавалось воспроизвести состояние ужаса, выкинувшего его сознание вверх – в состояние кадат.

Потерпев фиаско в способе с мокрецом, Денис, как человек культурный, обратился туда, куда обращается любой культурный человек, потерпевший фиаско – а именно, к истокам нашей цивилизации – к античности, культурной, если можно так выразиться, кладовой, всего прогрессивного человечества. Куда обращаются в подобных случаях представители всего регрессивного человечества неизвестно. Есть мнение, что они не терпят фиаско, а к ним приходит, ну-у… тоже самое по смыслу слово, с таким же количеством букв, причем вторые совпадают.

Так вот, легко прокрутив в памяти «Легенды и мифы древней Греции» под редакцией Куна, Денис остановился на рождении Афины из головы Зевса, использовав этот незамысловатый сюжет при следующем «просветлении». Он представил двух людей, большого и маленького, причем маленький помещался внутри головы большого. После этого он заставил маленького человека выбираться из головы большого через люк, расположенный аккурат на макушке большого – безрезультатно. Денис не сдавался и несколько модифицировал сюжет – теперь из люка подводной лодки выбирался капитан – с тем же успехом. Короче говоря, результат этих экзерсисов был полностью аналогичен предыдущему, с использованием мокреца.

Денис упорствовал (Штирлиц стоял на своем!), он перепробовал матрешек, великанов, карликов, чертика из табакерки, пороховую катапульту, «Из пушки на Луну», «Парня из преисподней», Збышко из Богданца и еще черт знает сколько хрени, которая была «из чего-то» «во что-то» – все мимо!

Сознание отказывалось покидать голову и подниматься в горние выси – ему и в голове было неплохо. Денис начинал отчаиваться – он все чаще думал, что ш’Тартак был прав – ребенка за неделю не родишь, и только воспоминания о фар-и-хлайн не давали ему опустить руки. Но, как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло!

В тот день Денис с мальчиками Хадуда отрабатывал бой один против четырех. Хадуд сказал, что тот кто умеет драться против четырех, умеет драться против всего мира, и Денис со товарищи каждый день отрабатывали этот элемент боевой подготовки. Денис как-то поинтересовался у ш’Тартака так ли это – тот подтвердил.

Драться одному с двумя и то очень непросто, что ж говорить против боя с четырьмя соперниками… хотя, к дьяволу, какими соперниками? – врагами! – самыми настоящими врагами! Но делать было нечего – мальчики Хадуда занимались уже восьмой год и это упражнение, если можно так назвать эту мясорубку, было обязательным в программе, а для Дэна, как язвительно заметил Хадуд, особой программы не предусмотрели.

Теоретически ничего сложного в таком бое не было – просто надо было все время двигаться, внезапно меняя направление движения, чтобы противники наносили свои удары в пустоту, но – это теоретически. Практически, продержаться на ногах пять аратов – примерно четыре минуты, не удавалось никому. Спарринг считался законченным, когда «один» оказывался на земле – добивание, даже имитацию, не проводили – и так все было ясно: оказался на земле – не жилец.

Денис уже три раза поработал в составе четверки, и теперь настала его очередь побыть одному: «Не все коту масленица!» – успел философически подумать он, прежде чем началось…

Неожиданный для атакующих рывок влево – и три удара: ногой, рукой и снова ногой, свистят мимо, в ту точку, где он только что находился; блок, попытка ударить самому, но и противник не спит – удар приходится в пустоту; тут же вспыхивают болью ребра справа – кто-то попал; разворот вправо, быстрый шаг с ударом – достал! Два быстрых шага назад, пропущенные скользящие удары по корпусу и голову не в счет – потерпим, ногой достал заднего – хорошо! Рывок влево, блок, удар – промазал! И все сначала: рывок, блок, удар, смена направления, рывок… и опять, и опять, и опять…

Рывок вперед… вернее попытка – кто-то попал по опорной ноге и Денис задержался на месте на одно мгновение дольше, чем было можно – тут же попадание в голову и корпус… земля под лопатками.

На этом «бойня», как Денис обзывал занятия у наставника Хадуда, для него закончилась… но только на сегодня. Наступило законное время индивидуальной – выхлопотанной для него Мастером войны ш’Тартаком, медитации. Денис поерзал, усаживаясь в позу лотоса и поморщился – досталось ему сегодня крепко, ноющее тело к медитации не располагало, но, билеты куплены – надо ехать! Если отменять выход в кадат из-за такой ерунды, как гудящая голова, ссиняченные руки, ноги, и отбитые ребра, так нечего было вообще огород городить. Взялся – ходи!

Денис наконец устроился – нашел положение, где интегральный болевой индекс достигал своего минимума и закрыл глаза. Он не знал, использует ли официальная медицина такое понятие, как «Интегральный болевой индекс» – он его сам придумал, но штука эта была очень информативная, хотя и эмпирическая. Короче говоря, Денис принял положение, в котором можно было попытаться сосредоточится для медитации, невзирая на боль.

Из-за неприятных ощущений в теле очистить сознание удалось далеко не сразу, но зато, как только в голове появилась заветная легкость, сразу же исчезли все болевые ощущения – пустяк, а приятно! Ну, а попытки выйти в кадат закончились стереотипно – ничем.