Виктор Поповичев - Транс

– Вы жили в мире с Черным… Почему теперь считаете его врагом? Объясните.

– Он обманул, сказав, что воскресит Сухорукого… И мы получили от него фантом. Ты знаешь, сколько требуется энергии на подобное?.. Не знаешь?.. Кобольды считают, что столько же, сколько уходит на привидение!

– Ого! – воскликнул я, хотя и понятия не имел, о какой такой энергии идет речь, да и возможно ли вообще сделать привидение.

– Но мы отклонились от главного вопроса: Черный прячет в своем логове людей из вашего мира – их следы обнаружили гномы на берегу озера. Эти люди воруют у гномов еду и косы – зазевается гном, а узелка с едой уже нет как нет и траву хоть руками коси. Пытались наладить разговор с ворами, но попусту потратили время – размахивают косами, не подпускают близко. Лица бешеные, ужас на них.

– Может, просто похожи на людей?

– С одним из них все же удалось установить связь. Гномы носят в условленное место масло и хлеб. Еда исчезает. Черный не испытывает нужды в пище. Кстати, эти люди по каким-то причинам не могут отходить от городской стены дальше нескольких сотен шагов. А потом у них подгибаются ноги. Может, охранное, защитное поле… Если согласишься, мы вместе с хлебом оставим записку, чтоб встретили тебя.

– Что ж, – сказал я. – Попробую разобраться.

Да и чем я, спрашивается, рисковал? Пусть мне что-то придется не по нутру или появится опасность, непредвиденная и необъяснимая, – зажму нос пальцами и очнусь на топчане в доме бабы Ани. И что это может быть за опасность, если тело мое совершенно в другом месте, в безопасном мире?

– Пельдоиви, тролль, будет ждать любого твоего слова. Можешь беседовать с ним мысленно. Любой вопрос, какой угодно совет, справку – все гномы, лешие, кобольды, русалки – весь наш мир – будут служить тебе. Большая сила за твоей спиной… А теперь надо скинуть крылья… Так… Стань оборванцем с впалыми, давно не бритыми щеками. Пусть на твоем новом человечьем лице будут синяки и ссадины, волосы на голове сделай нечесаными, редкими.

Я обернулся в разбойника с большой дороги. Вдобавок глаз тролля, в который я сейчас смотрелся, как в зеркало, несколько искажал мой и без того страшный облик.

Махишасура сунул лапу в ближайший куст, и в его руке ли, лапе ли – так и не могу привыкнуть к постоянным изменениям его облика – оказалась ржавая зазубренная коса.

– Они все с такими ходят, возьми и ты… А теперь ступай.

– Но куда? – спросил я, представив логово Черного – мрачное нелепое сооружение из серого камня.

– Прямо иди, – сказал Яков. – И помни – мы рядом.

Я махнул на прощание Якову, Махишасуре. Пельдоиви подмигнул мне в ответ космическим глазом – послышался треск ударившихся друг о друга верхнего ряда копий с нижним.

9

В уши ввинтился звук, похожий на завывания ветра в печной трубе. Передо мной самое начало улицы. Облокотившись на полуразрушенную плиту забора, я смотрел на серые дома без окон.

– Ты делай что-нибудь, – шепнул Яков, словно стоял где-то рядом со мной. – Железякой размахивай… Они всегда ими машут.

– Вижу одноэтажные ветхие дома без окон, крыши плоские. Кругом грязь, запустение.

– Не стой на одном месте, – голос Якова. – Тот, кто воровал еду, найдет тебя.

Между домами просматривался пустырь, заваленный обломками кирпича, какими-то искореженными конструкциями из ржавого металла, гнилыми бревнами. За свалкой виднелись такие же серые дома.

Я шел уже несколько минут, но не встретил ни единого существа. Осмелев, подошел к ближайшему дому. Отыскал вход. Попытался отворить дверь, но она отвалилась вместе с косяком. Из глубины темного помещения потянуло затхлым воздухом. Махнув для порядка косой, вошел в дверной проем и оглянулся: пусто, никого не привлек шум упавшей двери. В полумраке различил ржавую солдатскую койку, стул с отломанной ножкой и керосиновую лампу без стекла. На койке лежал полосатый матрац. Я вдруг обратил внимание на ступни своих ног. Они вдавились в гнилую древесину пола, и на поверхность выступила влага – значит, я материален. Совершив маленькое открытие, вначале обрадовался… Дверь… Ведь я же дергал ручку… точно, материален. И запах… Я ощущал запах гнили. Надо же – обрел возможность обонять, для того чтоб вдыхать мерзкие запахи. Я повалился на матрац. Он хрустнул, вдавившись от тяжести тела. Ветер продолжал выть в печной трубе. Нагоняющий тоску звук исходил отовсюду, даже из-под гнилого пола.

Наверное, я задремал, потому что, открыв глаза, вдруг услышал голос с улицы.

– Поль. – Кто-то звал меня. – Где ты? – И звук шагов по грязи.

Я крадучись подошел к дверному проему и выглянул. Посреди улицы трепыхался огонек.

– Здесь… Иди сюда, – позвал я, и огонек двинулся ко мне.

Передо мной стоял дурно одетый человек со свечой в руке. Он оглядел меня с головы до ног.

– Двери ломать не надо, – проворчал он, не ответив на приветствие. Осветил комнату и велел прихватить лампу. Затем дунул на свечу и сказал: – Хватайся.

В моей руке оказалось что-то мягкое, похоже – материя.

– Поведу тебя, как пса на поводке. – Он то ли кашлянул, то ли хохотнул. – Не отставай, мазурик.

Узкая полоска материи натянулась, и мы двинулись, разбрызгивая грязь. Через некоторое время дорога пошла под уклон, и глаза наконец привыкли к темноте.

– Сам-то откуда? – Мужчина остановился и выдернул из моих рук поводок. – Где родился-крестился?

– Ленинградец. Поляков… Зови по фамилии.

– Совсем другое дело. А то – Поль. Думал, иль француз, иль выпендриваешься. Меня Константином зовут… Сейчас люди будут встречаться. Приморгался к темноте?.. Вот и хорошо… В разговор не вступай. По моему сигналу бей литовкой всякого. Особенно если нападающий мерцает. Это нелюди – мерцы, не жалей их.

И мы опять пошли вперед. Справа и слева были все те же слепые дома с плоскими крышами. Константин с кем-то поздоровался, кого-то обругал, пригрозив скорой расправой.

– Сволочь! – выкрикнул кто-то за нашими спинами, и послышался глухой звук, будто мешок с песком упал на асфальт.

Мой спутник побежал узнать, в чем дело, а я следом – не хотелось оставаться одному. Боялся потеряться без провожатого. В свете зажженной кем-то свечи я увидел ком тряпья, лежащий под ногой человека, вытирающего окровавленную, остро отточенную полосу металла о полу драного вельветового пиджака.

– Как ты его разгадал? – спросил Константин, присев на корточки перед комом тряпья.

– Морду тряпкой замотал, чтоб не мерцала!.. – Человек пристегнул очищенное от крови оружие к поясу. – А я гляжу, руки в перчатках, лица не видать под тряпьем. Рубанул… Надо всем сказать, чтоб рубили тех, кто морду прячет. – Человек пнул ком тряпья. – Кто с тобой? – спросил, показывая на меня пальцем.