Калашников - Муж амазонки

   Просторный одноэтажный дворец, король с королевой, светлая спальня, банька, богатый стол - всё это замечательно, но деятельной натуре герцога Болоцкого нужно чем-то заняться, пока его благоверная шепчется с маменькой, беседует с папенькой и щебечет с подругами. Ха! Ведь в столице должна быть библиотека!

   ***

   - Герцог - гость нашей королевы и муж принцессы Зои, - такую рекомендацию дала Базилю девушка, направленная проводить его в хранилище знаний. Пожилой мужчина в чёрной мантии, восседающий за конторкой на высоком табурете, оглядел юношу с ног до головы, кивнул, видимо соглашаясь с услышанным, и уткнулся в текст книги, раскрытой перед ним. Это было и всё, что он оказался способен сделать для высокого посетителя.

   Амазонку такая сдержанность, похоже, тоже озадачила. Она виновато взглянула на своего подопечного, и развела руками: мол, вот оно как. Показал ей глазами на кресло в углу и... она туда уселась. Просторный зал на четыре длинных стены, представляющие собой сплошные стеллажи с книгами, свитками, папками и даже просто стопками исписанной бумаги, производил двоякое впечатление. С одной стороны, хранится тут много чего, но его, этого самого, в несколько раз меньше, чем у них в Храме Знаний. С другой - доступ ко всем полкам прост и нагляден - повсюду приделаны поясняющие таблички. Двое посетителей за столами посреди этого обширного помещения выглядят занятыми. Тихо тут.

   Подошёл к стеллажам, присмотрелся к поясняющим надписям - много разных тематик. Философию, богословие и юриспруденцию пропустил, из того, что находилось в разделе математических наук, тоже ничего не привлекло его внимания. Механика, ремесла, огромный химический раздел. Медленно продвигаясь мимо географических атласов и описаний агротехники, а потом и далее, постепенно замкнул контур своего маршрута, добравшись до полок с художественными произведениями. Вот незадача, он раньше и не знал, что их так много. В детстве папа или мама читали ему и сёстрам с братьями сказки на ночь. Это от силы два десятка толстеньких томиков, так что практически все эти повествования он прослушал, в своё время, не меньше, чем по три раза, потому что подрастали младшие, но старшие тоже не отказывали себе в удовольствии послушать их ещё разок.

   А тут не меньше, чем три сотни разных корешков торчит, красуясь тиснеными буквами названий. Он и не представлял себе раньше, что в мире существует столько придуманных людьми историй. Стало очень интересно и, прежде чем начать изучение этого малоизвестного пласта культуры, Базиль отпустил провожатую. Он здесь надолго.

   ***

   Немало знакомых историй оказалось в этих книгах. Переписчики, копируют тексты не всегда дословно, частенько добавляют или убавляют от себя, а то и изменения вносят по своему разумению. Если в технических книгах это встречается редко, и может быть объяснено невнимательностью, то в области литературы придуманной, или сочинённой под впечатлением от произошедших событий, разнобой просто поразительный. Вот как-то умудряются люди за счёт, порой, простой перестановки слов выразить своё отношение к описываемому.

   Проглатывая книжку за книжкой, Базиль только диву давался. Ведь основная масса повествований обязательно включала в себя любовь, как непременный компонент, объясняющий нелогичность поступков персонажей. Причём, в большинстве случаев это приводило к трагическим последствиям, из чего с полной очевидностью должно было последовать заключение о необходимости не поддаваться зову сердца, а мыслить с холодной ясностью и учитывать максимальное количество обстоятельств.

   Но... нет! Авторы наделяли своих героев поистине безумным стремлением к соединению и заставляли ради этого идти на жертвы или совершать подвиги. Реже - выдумывать и реализовывать хитроумные планы и исполнять их с невероятной изощрённостью. Что особенно показательно - поймал себя на мысли - всегда читатель, то есть он, сочувствовал влюблённым.

   Невольно задумался о себе и о Зое. У них всё не по-книжному. Началось у обоих от разума, вроде, как воле родительской подчинились. Потом инстинкты сработали, и возникла привычка. Теперь, познакомившись и сжившись, они просто тихо и мирно, то ценят друг друга, то терпят, если что-то пришлось не по душе. Кажется, в биологии к такому сожительству применяется термин "симбиоз". Вот нет в этом ничего романтического или возвышенного, а случись расстаться - и обоим будет больно.

   Пробежался по памяти, ковыряясь в собственных чувствах последнего периода. Точно. Зоя захотела к маме, а он не отправил её в сопровождении свиты - вот даже мысли такой в голове не возникло - а бросил все дела и поехал сам сопровождать своё сокровище. Почему он так поступил? Ведь ни капельки это не логично. То есть - совершил глупость во имя любви. М-дя. А ведь она, заводя с ним разговор, наверное, втайне надеялась именно на это? Маленькая!

   На душе потеплело. Какое-то время смотрел невидящими глазами сквозь лист с буквами и ничего не видел. Перед глазами проплывали видения, не всегда пристойного содержания, героями которых были он и его принцесса. Расчувствовался, понимаешь!

   Собрал мысли в кучку и обвёл взглядом стеллажи с книгами, столы между ними, где посетители и переписчики заняты своими трудами, поднял взгляд к потолку, снабжённому стеклянными куполочками - вот откуда пришла в их полуподземный дом эта идея с освещением через крышу. Как же всё в мире связано между собой, сколь чудесно переплетены мысли и знания, причины и следствия... очнулся. Хех!

   Вечером из библиотеки его забрала супруга, пришла как раз перед закрытием и они отправились прямиком во дворец. Ох, и проголодался Базиль, ведь целый день читал, словно заворожённый. Маковой росинки с утра во рту не было.

   Так и повелось у них: Зоя гостила дома, а он пропадал в книгохранилище. Дома, в столице Большого Королевства, книжки выдавал библиотекарь по просьбе читателя, а поковыряться в огромном богатстве своими руками, открывая фолиант и ухватывая абзац-другой прямо из середины - этого там не было. А разве попросишь то, о существовании чего даже не подозреваешь? Вот. Так что это относительно небольшое собрание текстов открыло перед ним ещё одну разновидность радости, читательской.

   На "Воспоминания о попаданцах" Базиль натолкнулся случайно, как, впрочем, и на всё остальное, что привлекло его внимание. Написал эту книгу придворный, лакей по официальной специальности, а на самом деле - соглядатай министра государственного спокойствия из далёкой Пудании. Это на самом северо-западе их материка в местах, до которых Осборн ещё не дотянулся. Так вот, этот скрупулёзный наблюдатель черновики своих докладов складывал в одну стопочку и сшивал в брошюры. А потом, когда отошёл от дел, выбрал те фрагменты, в которых шла речь о придворных попаданцах, об их речах и выходках. Так что за три десятилетия службы, да на пяти живых примерах, материала у автора накопилось на толстую книжку, которую вышедший в отставку по старости агент собственноручно переписывал раз за разом, да и продавал потихоньку послам других держав. Такой вот приварок у человека образовался. Книги вообще дороги, а дипломаты за особенную информацию и платят особенно.