Линн Флевелинг - Месть Темного Бога

Даже сейчас, когда отблески солнца весело танцевали на воде и за бортом что-то бормотала вода, Серегила мучило зловещее предчувствие, оставленное сном. У него и раньше бывали кошмары, но никогда ему не снился отец — с тех пор, как он покинул свой дом, — и ни один из них не оставлял после себя такой пульсирующей головной боли. Стакан подогретого вина, выпитый в таверне, помог, но теперь пытка возобновилась; к стучащим в висках молотам прибавилась горечь во рту и мучительное желание протереть глаза; но даже этого Серегил не мог себе позволить, чтобы не нанести урона тщательно наложенной косметике.

— Тебе все еще не по себе, госпожа? Серегил обернулся и обнаружил склонившегося к нему капитана.

— Немного голова болит, капитан, — ответил он, придавая голосу мягкость, соответствующую его роли.

— Может быть, это от блеска солнца на воде, госпожа. Не стоит ли тебе перейти к другому борту? Ветерок по-прежнему будет тебя обдувать, но в тени паруса глаза не будет резать свет. И я прикажу коку согреть для тебя вина:

это хорошо помогает.

Предложив прекрасной пассажирке руку, Раль отвел ее к скамье у стены палубной надстройки. К его неудовольствию, которого капитан особенно и не скрывал, Алек последовал за ними и встал, опираясь на перила

— Этот мальчик бдительно охраняет тебя, госпожа, — заметил Раль, усаживаясь на скамье ближе к «Гветелин», чем это было бы оправдано размерами скамьи.

— Кирис — родственник моего мужа, — ответил Серегил, — и мой супруг поручил ему заботу о моей безопасности. Кирис очень серьезно относится к своим обязанностям.

— Однако не кажется ли тебе, что такой юный спутник — не особенно надежный защитник? — Матрос принес кувшин вина и две деревянные чаши, и капитан собственноручно предложил вино Серегилу.

— О, я уверена, что ты можешь быть спокоен за меня. Кирис — прекрасный фехтовальщик, — солгал Серегил, пригубливая вино; от его острых глаз не укрылось, что Раль налил его чашу гораздо полнее, чем собственную.

— И все же, — галантно продолжал капитан, наклоняясь к пассажирке, — я считаю своим долгом оберегать тебя, пока мы не прибудем в порт. Если есть хоть какая-нибудь услуга, которую я мог бы тебе оказать — днем ли, ночью ли,

— тебе стоит только сказать. Может быть, ты окажешь мне честь отужинать со мной сегодня вечером в моей каюте?

Серегил скромно потупил глаза.

— Ты очень добр, но я так устала после своего путешествия в Боерсби, что сегодня рано лягу.

— Тогда завтра вечером, когда ты отдохнешь, — настаивал капитан.

— Хорошо, завтра вечером. Я уверена, что ты знаешь о многих приключениях, рассказы о которых будут интересны не только мне, но и моему пажу. Для нас обоих твое приглашение — большая честь.

Раль поднялся с легким поклоном; недовольный взгляд, брошенный им на Алека, показал Серегилу, что по крайней мере пока он одержал победу над своим настойчивым поклонником.

— Капитан Раль собрался соблазнить меня, — объявил тем вечером Серегил в их тесной каюте, накладывая свежую косметику; Алек держал перед ним лампу и маленькое зеркало.

— И что же ты собираешься делать? — спросил Алек озабоченно.

Серегил подмигнул:

— Подыграть ему, конечно. До определенного предела.

— Но ведь едва ли ты можешь позволить ему… — Алек сделал неопределенный жест.

— Да, я знаю, хотя знаешь ли ты, о чем говоришь, я не уверен. — Серегил оценивающе взглянул на своего юного спутника, подняв бровь. — Но ты, безусловно, прав. Позволить ему залезть мне под юбку — значило бы разрушить иллюзию, над созданием которой я так трудился. Тем не менее, — Серегил заговорил голосом госпожи Гветелин и бросил на Алека кокетливый взгляд из-под ресниц, — этот капитан Раль — симпатичный шалунишка, не правда ли?

Алек покачал головой, не понимая, шутит Серегил или нет.

— Ты собираешься спать со всей этой краской на лице?

— Думаю, это может оказаться уместным. Раз мужчина так настойчив, что приглашает замужнюю даму в свою каюту в первый же день знакомства, я не удивлюсь, если он найдет предлог заявиться сюда посреди ночи. Поэтому я надену и вот это. — Он кивнул на тонкую полотняную ночную рубашку, разложенную на постели. — Для того чтобы путешествовать переодевшись и не оказаться разоблаченным, самое важное — не выходить из роли ни при каких обстоятельствах. Расшнуруй меня. — Серегил встал и, откинув волосы в сторону, повернулся к Алеку спиной. — Такая практика может тебе когда-нибудь пригодиться.

Глядя на спутника, Алек со смущением подумал; насколько же полно его перевоплощение! Целый день, наблюдая, как Серегил играет роль госпожи Гветелин перед капитаном и командой, он чувствовал, что и сам наполовину верит: перед ним женщина.

Иллюзия перестала быть такой полной, однако, когда платье соскользнуло и Серегил начал освобождаться от своих поддельных грудей. Как он с гордостью сообщил Алеку, это было его собственное изобретение: что-то вроде облегающей нижней рубашки с коническими карманами, набитыми мягкой шерстью.

— Грудки получше, чем некоторые натуральные, — заявил он с ухмылкой. — Сейчас, правда, думаю, без них можно обойтись. — Он аккуратно убрал рубашку с карманами в сундук. — Как защитник моей чести, ты должен проследить, чтобы доблестный капитан, если появится, не сумел обнаружить отсутствие этой части моего тела.

— Ты был бы в большей безопасности, если бы с нами был Микам.

— Микам терпеть не может работать со мной, когда я переодеваюсь женщиной. Говорит, что я слишком хорошенькая и это его нервирует.

— Я могу его понять, — заметил Алек со смущенной улыбкой. «Госпожа Гветелин» заставляла звучать в нем какую-то струну, которая лишала его покоя. Убедительное перевоплощение Серегила повергало его в тревогу, выразить которую словами ему не хватало умения.

— Ты прекрасно справляешься. К тому же благородная женщина вправе и сама позаботиться о собственной безопасности. — Серегил, улыбаясь, вытащил маленький кинжал из рукава снятого платья и засунул его под подушку. — Как я слышал, пленимарским женщинам полагается закалываться такими, если в их спальне появится кто-то посторонний, — чтобы защитить честь своего мужа. Я сказал бы, что бедняжки страдают вдвойне.

— Ты когда-нибудь бывал в Пленимаре? — спросил Алек, предвкушая интересный рассказ.

— Только в пограничных территориях, в самой стране — никогда. — Серегил натянул ночную рубашку и принялся заплетать волосы в косу. — За чужеземцами там следят. Если у тебя нет веской — и убедительной для других — причины появиться там, лучше этого не делать. Насколько я слышал, шпионы там быстро прощаются с жизнью. Мне хватает занятий и в Римини.