Сергей Уксус - Путь к жизни

— Пока ещё нет. Но если не прекратишь кривляться! Серьёзно, Рис, — сбавил тон король, — у меня ещё куча дел сегодня!

— У тебя всегда куча дел! — парировал Рисхан. — А вот на отдых времени не находится. Это, кстати, папины слова. Он просил тебе передать.

Его Величество поморщился: с отца станется лично заявиться в свой бывший кабинет и выгнать наследника отдыхать пинками. Или ремнём. На глазах слуг, гвардейцев и придворных. И плевать ему будет на авторитет сына: не внял родительскому предупреждению — сам виноват!

Кирхан залпом выпил вино, после чего, не выпуская пустого бокала из рук, медленно встал и подошёл к выходившему на дворцовый парк окну. Старший брат проводил младшего насмешливым взглядом. Судя по ехидной физиономии, его так и подмывало спросить, не зачесалась ли у Его Величества монаршая задница. От детских воспоминаний.

— Ладно. Уговорил, — буркнул после продолжительного молчания король. — Закончим с тобой, и пойду смотреть портреты. Можешь так и передать папе. Так что с той комнатой?

— Передам, — серьёзно кивнул главнокомандующий. — А в той комнате — история. Правдивая, а не та, которую преподают сейчас.

— История чего? — Кирхан Четвёртый наконец-то обернулся.

— История развала Империи.

— Ты хочешь сказать…

— Именно. Всё было совсем не так, как сейчас врут жрецы и многие маги. Вина за развал лежит вовсе не на тёмных и не на высшей нежити. Они-то как раз выступали на стороне императора.

В кабинете снова воцарилась тишина. Король думал. Рисхан успел прикончить второй бокал, когда наконец Его Величество тряхнул головой:

— Ничего не понимаю! Если тёмные защищали императора, то как бунтовщики смогли добиться успеха?!

— Предательство, — хмыкнул старший. — Последние три императора, если верить хроникам, были плохими правителями. Никуда не годными, если говорить прямо. Вот и расцвело при дворе. И не только при дворе. Сначала Храмы захотели больше власти, потом привлекли на свою сторону светлых, потом кое-кого из серых… Их ведь всегда боялись меньше, чем демонологов, некромантов и проклинателей. Соответственно, и контролировали не так жёстко: отслужил после обучения положенный срок — свободен!

— А тёмные, значит…

— А тёмные — как разведка. Увольнение только частичное. Будь ты хоть трижды отставником и четырежды инвалидом, призовут при первой же необходимости. И клятву верности они давали не Империи, а императору и его семье.

— А заговорщики начали именно с уничтожения семьи? — король потёр ладонью гладко выбритый подбородок. — И когда присяга перестала действовать…

Главнокомандующий тоже встал и подошёл к соседнему окну. Отсюда, со второго этажа, осенний парк, раскрашенный в ярко-жёлтый, пурпурный и местами зелёный цвета, выглядел особенно красиво. Полюбовавшись некоторое время открывшейся картиной, Рис вздохнул:

— К тому времени в столице почти никого не осталось, всех разогнали по дальним гарнизонам. Почти всех. Но и те немногие, что были, дали заговорщикам проср…ся. Как я понял из хроник, никто из них даже не попытался бежать.

— Понятно, — тоже вздохнул Его Величество. — Теперь понятно. И ты надеешься восстановить… — тонкая рука сделала неопределённый жест, — это?

— Ну, во-первых, не один я. Когда с той стороны Клыков завоняло палёным, кое-кто из долгорясых тоже схватился за голову.

— А во-вторых?

— А во-вторых, вряд ли это возможно в прежнем виде. Сейчас ни у нас, ни у соседей не осталось ни одного демонолога, знаешь ли. Во всяком случае, ни одного толкового. Да и с проклинателями то же самое.

— А некроманты? Это ведь они у нас, нет?

— При деде их было то ли шестеро, то ли семеро, а сейчас только двое. Да и те древние старики. И учеников у них нет: как только светлые научились запирать Силу, они совсем распоясались. Теперь чуть ли не новорождённых обследуют. И любого, у кого тёмный дар хоть сколько-нибудь заметен… Н-да. И ведь не остановишь мерзавцев! Их преподобия, видишь ли, не желают открыто заявлять о поддержке тёмных! Так что такие вот дела, брат. Такие дела…

— Я понял, — кивнул Его Величество. — Королевству выгодно иметь тёмных магов и держать их на коротком поводке, так? — судя по тому, что дожидаться ответа Кирхан не стал, вопрос был риторическим. — В идеале желательно держать на таком поводке всех магов, но не имея достаточной силы, этого не добиться, так? Силы у нас нет, и получить её простым путём мы не сможем, так? А если непростым? — карие широко посаженные глаза монарха впились в лицо главнокомандующего.

Тот совершенно спокойно выдержал этот взгляд, после чего предложил прогуляться по парку:

— Красиво там сейчас. Спокойно.

— Ну, спокойно — это если сверху смотреть, — ухмыльнулся Его Величество, — а загляни под любой куст…

— Холодно сейчас дам по земле валять, — отмахнулся Рисхан. — По личному опыту знаю.

— Я вообще-то про шпиков, — пояснил младший и ехидно добавил: — Что-то мне подсказывает, что в семье у нас не только Арс бабник.

— Не бабник, — наставительно воздел вверх палец старший, — а мужчина, уделяющий прекрасному полу должное внимание! Но ты прав — этот разговор не для лишних ушей. Пусть даже доверенных.

— Тогда наливай, — король вернулся к столу и присел на край. — А заодно выкладывай, что надумал. И не ври, что не думал раньше.

Обратный путь занял у посланца значительно меньше времени. Во-первых, уже не было необходимости в поисках следов. Во-вторых, не пришлось долго отсиживаться в обители — пара дней отдыха, и сменивший одежду мирянина на приличествующую жрецу сутану Зехван направляется в один из храмов близлежащего городка — воздавать хвалу Справедливому следует неустанно и повсеместно. Да и останавливаться его служителю лучше в родных стенах, нежели в какой-нибудь забегаловке — пристанище скрытого порока. Особенно сейчас, когда с излечением вполне вероятной дурной болезни могут возникнуть сложности. Тем более что рано утром, как только откроются городские ворота — снова в дорогу. По предписанному маршруту. Попутно доставляя братьям письма настоятеля родного монастыря (бедолага долго трудился, выдумывая поводы). Время от времени исповедуя встречных, нарекая детей, отпевая умерших — увы, работающие с мирянами жрецы успевали не везде.

Но чем бы посланец ни занимался, голова его была занята только одним. Раз за разом Зехван вспоминал каждый день, каждую минуту, проведённую в гостях у гоблинов. Каждое слово, сказанное колдуном, каждую гримасу на его лице. Все полторы недели — толстый паршивец как всегда не торопился с ответом, то ли обдумывая его, то ли ожидая каких-то известий из своих таинственных источников. И все полторы недели жрец старательно избегал мясной пищи: вот так вот попробуешь кусочек и превратишься в людоеда, а потом Справедливый…