Колин Мэлой - Дикий лес

Александра выдержала обе невообразимые трагедии более стойко, чем можно было ожидать, и стала править, приняв титул вдовствующей губернаторши, — но горе пожирало ее изнутри, она отдалилась, отгородилась от самых близких. Запершись в доме, она окружила себя странным народом — прорицателями, цыганами, черными магами. Советники не в силах были вразумить ее. В конце концов она послала за двумя самыми знаменитыми игрушечных дел мастерами во всем Южном лесу и приказала им за закрытыми воротами поместья создать механическую копию ее погибшего сына, Алексея.

В уединенной мансарде особняка мастера несколько месяцев до изнеможения работали над своим созданием, а потом представили губернаторше плод этого труда — очень точную копию покойного наследника. И все же это была лишь кукла. Ее нужно было периодически заводить, и все, что она умела, — неловко ходить, то и дело жужжа и щелкая.

— Кошмар! — вставила Прю. — В смысле, она что, думала, что эта штука заменит ей сына?

Филин Рекс серьезно кивнул.

— Но это были не все ее планы. С помощью колдовства, которому она обучилась у своих приспешников, Александра поместила зубы, вырванные у трупа Алексея, в рот этой машины. Применив к механизму мощное заклинание, она заставила душу умершего вселиться в искусственного мальчика.

Прю ахнула. Под тихое потрескивание очага мягко пробили часы на камине.

Кертис никогда в жизни не был так счастлив. Окружающий лес был окутан неземным светом, воздух казался напитком богов, а ликующие солдаты несли мальчика на плечах, подбадривая веселыми выкриками и то и дело скандируя: “КЕРТИС! КЕРТИС! КЕРТИС!” Шумная процессия шагала через лес, освещая себе путь трескучими факелами.

Их победа была несомненна, потери — минимальны. Сегодняшняя битва обернулась оглушительным успехом, и Кертиса провозгласили героем дня. Александра рысью ехала рядом с процессией, гордая и сияющая.

Когда они прибыли в пещеру, большой зал был освещен множеством светильников, от самого входа ароматно пахло тушеным мясом. Разношерстный духовой оркестр нестройно затянул какую-то разудалую мелодию, и процессия пять раз пронесла Кертиса вокруг тронного зала губернаторши, а потом с почестями расположила на покрытом мхом постаменте. Не дав мальчику даже возразить, в руку ему сунули кружку, до краев наполненную ежевичным вином.

Командующий громким лаем призвал всех к молчанию.

— Слушайте, вы, псы! — крикнул он, когда шум в комнате начал затихать. — Вонючие дворняги! — Свободной рукой (той, в которой не было полной кружки вина) он схватил ближайшего солдата и зажал его голову в захват. — В жизни не видел таких отвратительных, вонючих вшивых ничтожеств! — Все замерли, не зная, чего ожидать. Тут командующий улыбнулся и рыкнул: — Ну и задали же мы им сегодня!

Комната взорвалась радостными криками, и командующий, прежде чем отпустить солдата, смачно поцеловал его в лоб. Потом, схватившись за чье-то плечо, чтобы удержать равновесие, он выпрямился и посерьезнел.

— Отголоски нашей победы прокатятся по лесу. Со временем все заговорят о нас. Нашим присутствием больше не смогут пренебрегать. И когда мы войдем в Южный лес, у тамошних изнеженных фиалок не будет другого выбора, кроме как сложить оружие, и в золоченых залах усадьбы Питтока будет греметь эхо нашего торжества.

Его прервала Александра, которая прошла между ликующими воинами и поднялась на изукрашенный трон.

— В том, что останется от усадьбы, — холодно сказала она.

Командующий, чувствуя, что перешел черту дозволенного, поклонился, держа кружку высоко над головой.

— Когда мы закончим с Южным лесом, там и двух стен не устоит. Нечему будет создавать эхо, — прошипела Александра.

— Так точно, мэм, — отозвался командующий. Атмосфера в зале заметно остыла.

— Но сегодня мы празднуем победу! — воскликнула губернаторша, поднявшись с трона. — Мы поднимаем тост за Кертиса, грозу пушек, победителя разбойников, древолома! — Она с улыбкой обернулась к Кертису, подняв деревянную чашу. Тот, покраснев, поднял свою кружку в ответ. Все торжественно присоединились — в воздух поднялось целое море грубых деревянных кружек. — Музыку! — крикнула она, бросив взгляд за дверь, и протяжный гул трубы повел духовой оркестр по волнам новой пьяной мелодии. Солдаты встретили песню одобрительными криками и вернулись к празднованию. Кертис, улыбаясь от уха до уха, принялся в такт музыке хлопать ладонью по колену, обтянутому темно-синими брюками.

— В школе мне ни за что не поверят! — крикнул он, перекрывая сумасшедшие звуки оркестра. — Ни за что и никогда.

— Так, может, тебе не стоит возвращаться в школу? — отозвалась Александра, оглядывая ликующих койотов.

— Бросить? Да родители меня… — начал Кертис и вдруг моментально побледнел. — А-а-а, — задумчиво протянул он. — Вы хотите сказать…

— Да, Кертис, — подтвердила Александра. — Оставайся с нами. Присоединяйся к нашей борьбе. Оставь свою скучную, серую человеческую жизнь. Вступай в дружину Дикого леса и насладись вкусом нашей неминуемой победы.

— Ну, — сказал Кертис, — не знаю. Во-первых, наверное, родители очень расстроятся. Они организовали мне поездку в лагерь на будущее лето, даже задаток уже, по-моему, внесли.

Александра закатила глаза и рассмеялась.

— О, ты просто сокровище, Кертис. Честное слово. Но на карту поставлены более важные вещи. Благополучие Дикого леса висит на волоске. Сегодня ты отличился в бою, ты доказал, что в этой маленькой груди бьется сердце истинного воина. — Она обвела жестом комнату, полную солдат. — Я безмерно уважаю койотов. Они очень рисковали, встав на мою сторону. Но человеческую компанию ничем не заменить. И я не собираюсь создавать кабинет министров из этого клыкастого народа — они слишком импульсивны. — Она сделала маленький глоток из чаши и впилась взглядом в Кертиса. Голос ее стал серьезнее. — Я хочу, чтобы ты был моей правой рукой. Хочу, чтобы ты был рядом, когда мы двинемся на юг. Чтобы сидел рядом с моим троном, когда его поставят среди тлеющих обломков усадьбы. Вместе мы сможем возродить эту страну, эту прекрасную, дикую страну. — Тут она осеклась, и задумчивый взгляд ее обратился к чему-то невидимому. — Мы могли бы править вместе — ты и я.

Кертис потерял дар речи. Наконец, поставив кружку, он кое-как собрался с духом.

— Ничего себе, Александра. В смысле, я не знаю, что сказать. Мне нужно будет подумать. Вот так бросить и родителей, и сестер, и школу — это не чепуха. То есть не подумайте, что я что-то… Тут здорово. Вы все так ко мне добры, и сегодня все было просто очень круто. Я ведь тоже даже не думал, что могу такое сделать. — Он неловко поерзал на мху. — Просто мне нужно время подумать, ладно?