Наследие Разрушителя - Серж Юрецкий

Лукас зашевелился и открыл глаза, обвел всех туманным взглядом, заметил мать.

— Я что, проиграл? — спросил он.

Алва улыбнулась и погладила его по щеке.

— Ты почти выиграл.

***

Рома

Случайности…

Я сидел на земле, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева незнакомой разновидности, наблюдал за отцом и вампирской королевой, хлопотавшими над моим недавним противником, и почти бессознательно пропускал через пальцы серебряную цепочку с крестиком. Бабуля подарила мне этот набор на шестнадцатилетие, и на тот момент я подарку не обрадовался: мечтал о новом телефоне, мотоцикле или мощной видеокарте, а тут — крестик, пусть хоть и трижды освященный. Но обижать бабушку не хотелось, поэтому я позволил нацепить на себя украшение, собираясь снять при первой же возможности. Почему не снял? Девчонка, с которой тогда встречался, сказала, что это сексуально. До секса, правда, так и не дошло, но крестик остался.

А сегодня он спас мне жизнь: совершенно неожиданным способом. То есть, от того удара Лукаса я бы уклонился, но сколько бы ещё выстоял против крылатого противника? Кстати, а в том своде правил, что зачитывал местный летописец, ничего по этому поводу не было сказано? Как ни старался, вспомнить не получалось. Перед глазами мелькали картины боя, я снова видел пикирующего на меня противника, его горящие глаза, острие меча, нацеленное мне в грудь.

Как всегда, реакция догнала с хорошим запозданием: только сейчас до меня начало доходить, что разминулся со смертью буквально на миллиметр. А воображение услужливо дорисовало картину: я лежу с перерезанным горлом в луже собственной крови, вокруг летают вампиры… В животе заворочался противный ком, меня начало потряхивать. Я вдруг с кристальной ясностью осознал, что всё это ни разу не игра, где у твоего героя сколько-то жизней, и даже если они закончатся, их всегда можно докупить. А здесь всё по-настоящему, и если я умру, то умру насовсем, как говорит Арчи, окончательно и без вариантов. Впрочем, мысль о собственной возможной смерти в голове укладываться не хотела: такое может случиться с кем угодно, только не со мной. В конце концов, жизнь только начинается, и у меня на неё грандиозные планы.

Я торопливо повесил цепочку обратно на шею, словно и вправду верил, что украшение сможет защитить меня от беды.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем обо мне кто-то вспомнил. Был это, правда, не Арчи, а вампир Лукас. То есть, ташшар, но в земной мифологии ташшары не водятся, зато вампиров — ну просто завались.

Я нашарил на земле катану и дернулся, намереваясь встать, но Лукас показал мне пустые руки и сел на землю напротив, по-турецки подогнув ноги.

— Я пришел не затем, чтоб драться, — сообщил он.

— Угу, мне тоже не понравилось, — криво усмехнулся я.

Лукас промолчал, провел рукой по волосам: от запястья до самого плеча руку покрывала причудливая паутинка из черных линий — прям как стильная татуировка. Если бы не её происхождение…

— Больно? — спросил я.

Он отрицательно качнул головой.

— Уже нет. А паутина эта останется. Твой отец сказал, что если сразу не исчезло, значит, на всю жизнь память, — он аккуратно провел пальцами по пораженному участку кожи, — а так не чувствуется. Странно…

— Смотрится как крутая татуха, — приободрил я его, поймал непонимающим взгляд и принялся объяснять, что за фигня и зачем её делают.

— Странные у твоего народа обычаи, — заметил Лукас, когда я закончил с объяснениями. — Я специально изучал историю Хайвергов, много читал про колдунов, но ни о чем подобном ни разу не слышал.

— А я и не колдун, — признался я, — да и Хайверги мы с Ар… с отцом неправильные.

— Да, правильный Хайверг ни за что не стал бы лечить ташшара от серебрянки, — усмехнулся он. — А вот нацепить на шею ожерелье из проклятого металла перед боем с ташшаром — это вполне по-Хайверговски.

Я почувствовал себя крайне неуютно: в такой интерпретации выходило, что я заранее готовился к предстоящему бою и подстраховался. Конечно, можно бы начать объяснять, что в моем мире слыхом не слыхивали ни о каких ташшарах и их отношениях с серебром, но зачем?

— Тогда, значит, взлететь во время боя — это по-ташшарски? — поддел я в ответ.

— Правилами не запрещено, — пожал он плечами.

— Насчёт серебра в правилах тоже не сказано, — заметил я, — ладно, проехали.

Помолчали. Лукас время от времени проводил ладонью по пораженной руке, как будто пытался избавиться от черноты, я периодически поглядывал на часы: старые, механические, которые Артур выдал мне перед походом: мол, фиг его знает, как там будет себя вести электроника, а эти точно не подведут. Когда на рассвете мы покидали замок барона, я, по совету всё того же приключенца со стажем, выставил хронометр на шесть утра — просто чтоб хоть как-то ориентироваться по времени. Сейчас часы показывали без четверти три, а значит с завтрака прошло почти десять часов, а обеда пока не предвидится. Странно, конечно, что в такой ситуации я вообще в состоянии думать о еде, но тем не менее. Стоило немного успокоиться, как желудок начал жалобно урчать, требуя пищи. А в сумке бутерброды, но сумка гуляет где-то вместе с гаджами…

— Это правда, что твой отец пришел бороться за трон Амешта?

Я хотел сказать, что врут всё, но прикусил язык, боясь поломать Арчи игру: мало ли, может он и этим, как барону, будет заливать о своих притязаниях. Поэтому только плечами пожал и ответил:

— Лично я здесь, чтобы спасти мать. А вот для отца это может быть задачей-минимум, — я выдержал многозначительную паузу и задумчивым тоном добавил, — понимаешь, Моргана сама виновата. Не трогала бы мать — он бы тоже к ней не лез. А так, насколько я его знаю, отец скорее всего пойдет до конца.

Лукас понимающе покивал и неожиданно признался:

— Знаешь, мне сейчас кажется, что Хайверг у