Ахэрээну (СИ) - Дильдина Светлана

Асума скомкал начатый загодя набросок письма, встал, смерил шагами комнату взад и вперед. Мысли не шли. Верить ли бывшему советнику — или этому случайному человечку, утверждавшему, что Энори в тот страшный час был слишком спокоен и уверен в себе? За плотника поручилось несколько местных жителей, но сами-то эти порученцы что из себя представляют?

Объяснение прозвучавшее… оно и понятно, и странно. А с именем Энори связано многое. И та загадочная история с ранением, пожаром и нападением. И со смертью его. Мда, узелок. Может быть, ответ на письмо поможет его развязать.

Асума со стуком придвинул к себе тушечницу, сел за столик. Но он успел вывести лишь первый знак, как его отвлекли известием о захвате Срединной — оттуда не сумели даже вовремя отправить весточку — и перевороте в Осорэи.

**

Ливень к ночи пошел такой, что дорогу и дома по ее сторонам было видно с трудом. Фонари, закрытые колпаками, не гасли, но казались тускло-желтыми пятнами. Братья Ённа, выезжавшие вперед на разведку, нашли заброшенный дом на окраине городка Тай, туда сейчас направлялись пятеро всадников — Рииши и его приближенные.

Раненое плечо почти не болело, но рука плохо двигалась; ладно хоть левая, все же проще. Повязка промокла и от крови, и от дождя, вдобавок, кажется, сбилась и очень мешала. Ничего он не успел, разве что мать теперь в безопасности, это главное.

После того, как оставил Майэрин у родни, направился в сторону от Осорэи. Там, в долине, в предместьях столицы провинции жил давний товарищ отца с семейством, а неподалеку — одна из младших ветвей Нара. Решил — что ж, пусть самому в Осорэи ехать все-таки неразумно, есть, кого об этом просить. У друга отца четверо сыновей, и они всегда были верными. Пусть предупредят, кого следует, и мать его заберут из города, укроют в надежном месте. А сам он направился к другим семьям, верным знаку Жаворонка. Но время было потеряно…

— Господин, это здесь, — голос, еле различимый за шумом дождя, прервал мысли. Тут и вовсе не было света, непонятно, как разыскали этот заброшенный дом. Невзрачная серая черепица на крыше чуть поблескивала от воды, отражая свечение неба, невидное глазу. А под ней тьма непроглядная, фонарь в руке одного из спутников еле-еле отодвигает ее, но не пробивает. Приземистое, неуютное здание, верно, бывшая мастерская.

— Здесь по всей округе никого нет, мы проверили, — подал голос младший из братьев.

— А если засада?

— Вряд ли, они потеряли нас.

На них напали, когда с небольшим отрядом Рииши ехал к столице Хинаи. Он знал скрытые входы в город, думал пробраться; а не получится всем сразу, так разделиться и затеряться в толпе, ведь захватчики не закрывали ворота. Но кто-то их выследил. Напали земельные стражники, даже не стараясь выдать себя за простых бандитов. Удалось отбиться, потеряв двоих, и сбежать, встретиться с братьями Ённа в условленном месте. Они и поведали новости.

Сейчас за уцелевшими шла погоня; неизвестно, Суро это приказал или Атога, да и хотят его убить или привезти к заговорщикам, проверять желания не возникало.

Все равно уже было, окажется ли крыша над головой — и нитки сухой не осталось. Если здесь и таилась засада, нападать она не спешила.

— Отпусти лошадей, — велел Рииши, спрыгивая наземь — движение отдалось острой болью в левой половине тела. — Негде их прятать. Выйдем пешком, как дождь кончится, лошади привлекут внимание.

— Вы никуда не дойдете сейчас.

— Это всего лишь плечо.

— А крови-то сколько было! И вряд ли толком остановится, в такой-то дождь.

— Здесь нас найдут, — сказал, и подивился равнодушию в своем голосе. Еще много что можно было сделать, но смерть Айю, двоих спутников и части городской стражи выбила почву из-под ног. Казалось, уже все бессмысленно. Может быть, сейчас они идут не в укрытие, а в мышеловку.

Отпустив повод коня, Рииши направился к дому.

— Свет, с фонарями кто-то, — быстро проговорил один из спутников. — Их несколько.

— Ну, значит, не спрятались.

— Придется им показать, — пробормотал другой спутник, вытягивая саблю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не нужно, их, кажется, там с десяток или больше. Хватит погибших. Попробуем укрыться порознь…

— Я рядом побуду, — буркнул старший из братьев Ённа, пряча свой фонарь за спиной.

Лошадь заржала, выдавая присутствие беглецов.

— Скотина, — прошипел Ённа.

— Здесь они, давайте сюда! — из-за ливня голос раздался, уже слышался стук копыт. Конные были ближе, чем казалось, окружили Рииши и спутников; из тех никто не стал прятаться, даже нырнувшие было под крышу разведчики выбежали наружу.

— Сабли убрать, — велел Рииши своим, хмуро глядя на окруживший отряд. Всадники тоже не спешили взяться за оружие.

— Трудновато было вас найти, — сказал главный, довольно еще молодой мужчина, державший в руке фонарь. — Госпожа Майэрин с ума сходит от беспокойства, да и остальное семейство тревожится.

**

Когда голубь принес послание о захвате Срединной людьми Нэйта, ясно было, что следующей станет столица провинции. Можно и не ждать новой весточки. Вдруг стало легко — вот оно, наступившее. Предчувствие всегда больше пугает.

— Я выезжаю, — сказал Кэраи. — Жаль, люди пока не умеют летать.

— Куда и зачем? — Тагари с тех пор, как войска его все уверенней оттесняли рухэй, стал относиться к брату куда дружелюбней. — Сейчас наша задача здесь — прогнать чужаков. Мы уже близки к победе, и солдат я тебе выделить не могу.

— Поеду один.

— Зачем? — снова спросил старший. В дрожащем теплом свете от ламп лицо его выглядело моложе, почти как двенадцать лет назад, а морщинки казались случайным рисунком теней. — Убьют тебя, и все. Потом вместе вернемся, и клятые Нэйта за все ответят.

— А затем, дорогой мой полководец, что войска Окаэры уже на середине пути, и они окажут помощь здесь, но не там. А Столица спросит потом — где вы были, почему не препятствовали перевороту? Почему не только генерал, но и брат его, даже близко не воин, сбежал на север? Да, это несправедливо, но ведь именно несправедливо с нами и хотят поступить. Зачем давать лишний повод?

— И что же, поедешь и дашь себя убить?

— Постараюсь выжить. Слухи расходятся быстро, я в дороге буду знать, как поступить. Дай мне человек десять, больше не надо. Столько-то можно? И хороших лошадей.

Вспомнил Энори, ночной разговор, и на сердце стало куда тяжелей. Еще и потому не хочется уезжать, что где-то неподалеку бродит эта тварь, и одни демоны знают, что еще удумает.

Показалось — темно в походном шатре; зажег еще с десяток свечей, неторопливо, словно не говорил о спешном отъезде. И словно эти маленькие огоньки могли развеять другую тьму или защитить от чего-то.

— Мы больше не увидимся, — неожиданно сказал Тагари. — Не знаю, кто из нас переживет другого, но так будет. Береги себя, что ли.

**

Следующие два дня уже не Лиани, а Нээле изводилась, а он пропадал у монахов. Лицо и взгляд у него были как небо осенью, пустые, прозрачные и холодные. Девушку при редких встречах избегал столь явно, что она почти собралась прижать его к стенке и спрашивать, спрашивать, пока не ответит.

Но не успела, прибежал молодой монашек, позвал и ее к отцу-настоятелю.

У самого входа чья-то рука перехватила ее за локоть. Лиани, словно из-под земли взявшийся, смотрел на монашка так, что тот съежился и на шаг отступил.

— Вот ее вам уж точно расспрашивать не о чем, — тихо сказал молодой человек.

— Но ты уж это зря, она может помочь, — брат Унно возник столь же внезапно. Стоя меж этими двумя, Нээле ощутила себя как на промозглом ветру. Как странно, еще недавно они выглядели друзьями. Монашек, видно, тоже что-то такое почувствовал, и сдуло его этим самым ветром.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Братья Эн-Хо раньше знали только про бегство с амулетом. Я сделал глупость, даже подлость, упомянув о том, что было в Осорэи, — Лиани смотрел на нее. — Но потом они обещали тебя не спрашивать.

— Думали, хватит того, что ты услышал от той красавицы, — подтвердил брат Унно. — Только сам понимаешь, не было еще случая, чтобы подобная нечисть столь долго обитала среди людей. Небывалая это история. Любое слово может оказаться подспорьем. И не кидайся ты на защиту, никто милую девушку не обидит.