Раймонд Фейст - Коготь серебристого ястреба

Словно почувствовав, что разговор идет о ней, Алисандра бросила взгляд через плечо и, увидев Когтя с друзьями, улыбнулась.

Коготь посмотрел на друзей: оба избегали смотреть в глаза девушке. Поэтому ему ничего не оставалось, как послать ей в ответ широчайшую улыбку, на какую он был способен. Она еще секунду не сводила с него взгляда, потом опустила глаза и вернулась к разговору с подружками.

— Ставлю медяк, что обнимет, — заявил Рондар.

— Согласен. Я ставлю на поцелуй в щеку, — подхватил Деметриус.

— Я заберу обе ставки, так как получу от нее больше, чем поцелуй в щеку, — тихо произнес Коготь.

— Решительный, — сказал Деметриус. — Мне это нравится.

Рондар лишь пробормотал что-то себе под нос. Под взглядом Когтя девушка вошла в главное здание, где ученики собирались во время трапез.

— Я получу гораздо больше, — тихо сказал Коготь, но его уже никто не услышал.

11

ЦЕЛЬ

ПО ЛУГУ во весь опор неслись кони. Накор и Магнус наблюдали, как Коготь припал к шее своей кобылы, посылая ее вперед не столько умением всадника, сколько силой воли. Рондар медленно отъехал в сторону на своем мерине, он почти выпрямился на стременах, держа спину прямо и легко натянув поводья.

— Для того, кого соплеменники считали плохим наездником, Рондар вполне сносно управляется с лошадью, — заметил Накор.

Магнус, кивнув, поинтересовался:

— Тебе больше меня известно о племени ашунтаи. Разве не они считаются лучшими наездниками в мире?

— Безусловно, у них лучшие конники. Империи пришлось собрать на их границах пятнадцать легионов, чтобы в конце концов подчинить себе этот народ. Два века тому назад они были основной силой кешианцев при завоевании западной Империи, но восстание вожаков ашунтаи положило всему конец. — Накор внимательно следил за наездниками, а Деметриус тем временем улюлюкал и вопил невдалеке, стараясь подбодрить своих друзей. — Из Когтя получится очень хороший наездник.

— Ну, это понятно, Накор, — Магнус махнул в сторону соревнующихся, — Коготь изучает языки, берет уроки верховой езды и фехтования, но что касается всего остального… зачем ты его учишь магии вместе с другими?

Накор хитро улыбнулся, глядя на своего бывшего ученика.

— Какой такой магии? Нет никакой магии. Магнус постарался сдержать смех, но ему это не удалось.

— Ты можешь спорить об этом с отцом до скончания века, но мы оба знаем, что твой «предмет» всего лишь еще один способ взглянуть на искусство магии.

— И даже больше, как тебе известно, — сказал Накор. — Это способ освободить мышление от предвзятости. — Он помолчал. — Кроме того, — добавил маленький чародей с усмешкой, — именно твой отец первым и заявил, что «нет никакой магии».

— Ты или отец когда-нибудь расскажете мне, каким образом он догадался прислать тебе послание, передав его с Джеймсом, когда тот совершал первую поездку в Кеш? Ведь вы тогда даже не знали друг друга.

— Он никогда мне об этом не рассказывал, — ответил Накор. — Есть вещи, которые твой отец никому не доверяет, даже твоей матери.

— Черный чародей, — со вздохом произнес Магнус. — Так легко забыть, что это не просто выдумка для отпугивания моряков, слишком близко подплывающих к острову.

— Да, твой дед отлично знал, что это не просто миф.

Дед Магнуса, Макрос, был первым чародеем, который обеспечил неприкосновенность острова. А еще он служил Саригу, утраченному богу магии, и подарил остров Колдуна Пагу и Миранде.

Накор и Магнус занимали самое высокое положение среди членов Конклава Теней, и тем не менее ни тот ни другой полностью не владели глубочайшими тайнами организации. Однажды Магнус поинтересовался у отца, кто станет во главе Конклава, если что-то с ним случится, на что Паг загадочно ответил:

— Если такое случится, каждый будет знать, чем заняться.

Магнус мысленно вернулся к предмету разговора.

— Ладно, как там ни назови твой предмет, ты мне так и не ответил, зачем Когтю изучать магию.

— Твоя правда, не ответил.

— Накор, ты весь день собираешься меня изводить?

Коротышка рассмеялся.

— Нет, просто я иногда забываю, что у тебя проблемы с чувством юмора. — Он показал на дальний конец луга, где закончилась гонка и трое юношей стояли, ожидая распоряжений. — Когтю нужно как можно больше узнать о потенциальном противнике. Наши враги уже много лет прибегают к искусству черной магии. А когда Коготь выжил после нападения тех трех убийц-танцоров, ко мне и пришла эта идея.

Магнус помолчал. Он знал, что если бы находился один в своей хижине, убийцы-танцоры, скорее всего, расправились бы с ним. Он до поздней ночи обсуждал с отцом, почему противник предпринял такой дерзкий шаг и почему именно его наметили в качестве жертвы, но их догадки так и остались догадками.

— Ты хочешь, чтобы он научился распознавать магию? — спросил Магнус.

— Если получится. Много лет назад лорд Джеймс, герцог Крондорский, рассказывал мне, что у него всегда поднимались волосы на затылке, когда кто-то прибегал к магии. А еще он поведал мне о своей способности предугадывать опасность. Это особое чутье и спасло жизнь Джеймсу несколько раз.

— Ты думаешь, у Когтя такая же способность?

— Пока не знаю, но нам может пригодиться человек, который, не будучи чародеем, обладал бы чутьем на магию. Такой способен пройти незамеченным сквозь любые преграды, поставленные для чародеев, и в то же время действовать не слепо.

— Довольно странная причина нагружать мальчишку дополнительными уроками, тем более магию он может изучить лишь абстрактно и никогда не применит свое знание на практике.

— Не будем загадывать наперед, — сказал Накор. — В любом случае он станет гораздо образованнее, чем сейчас, что только на пользу. — Он смотрел, как воспитанники меняются местами: в следующем забеге участвовали Деметриус и Коготь, а Рондар выступал в качестве зрителя.

— Я считаю, мы должны также уделить внимание еще одному аспекту обучения юноши. С интересом ознакомился с твоими заметками о его взаимоотношениях с двумя девушками из таверны Кендрика. Думаю, нам нужно продолжить те уроки.

— Алисандра?

— Да. Полагаю, ей пора применить навыки, которые она здесь приобрела.

— Зачем?

— Затем, что Когтю предстоит столкнуться лицом к лицу с гораздо более опасными вещами, чем стальной клинок или колдовское заклинание.

Магнус обернулся и взглянул на большие здания отцовского поместья.

— Что с нами стало, Накор? Почему мы теперь способны творить такое зло?

— Ирония богов, — ответил Накор. — Мы творим зло, прикрываясь благими побуждениями, а наши враги иногда творят добро от имени зла.

— Ты полагаешь, боги смеются над нами?

— Постоянно, — хмыкнул Накор.

— Ты не…

— Что?

— Когда я был твоим учеником, ты не… Елена… Она не была твоей ученицей?

— Нет, — ответил Накор, слегка смягчаясь, и, положив руку на плечо Магнуса, добавил: — Тот суровый урок ты получил без моей помощи. Иногда жизнь бывает и такой. — Он снова переключил внимание на трех юношей, так как в этот момент начался новый заезд: Деметриус и Коготь демонстрировали все свое умение, на какое были способны, а Рондар тем временем осыпал их насмешками.

Когда Накор снова взглянул на Магнуса, то увидел, что чародей погружен в раздумья. Догадавшись о том, куда завели его бывшего ученика размышления, Накор сказал:

— Тебе следовало бы найти другую, Магнус.

— Некоторые раны никогда не затягиваются, — ответил Магнус — Ты просто их перевязываешь и продолжаешь жить.

— Я знаю, Магнус, — согласился Накор. Магнус улыбнулся. Он не сомневался, что Накор его понимает, ведь маленький чародей в прошлом был женат на бабушке Магнуса, которую любил до той самой минуты, когда был вынужден ее убить. Магнус набрал в легкие воздух.

— Ладно. Когда начнем?

— Прямо сегодня, — сказал Накор. Магнус пошел прочь.

— Тогда я, пожалуй, предупрежу девушку.

— Просто скажи ей, что делать, — крикнул ему вслед Накор. — А как это сделать, она сама знает.

Он снова повернулся к юношам, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Коготь пришел к финишу чуть впереди Деметриуса. Оба наездника с громким криком выражали свой восторг, проезжая мимо Рондара. Накор подумал, что молодых не нужно учить, как радоваться жизни, не слишком думать о завтрашнем дне, о том, какие заботы он принесет, или о дне вчерашнем со всеми его печалями и горестями. Очень тихо Накор произнес:

— Радуйся этой минуте, Коготь. Наслаждайся ею. Потом, вздохнув с сожалением, он повернулся спиной к трем своим ученикам и не спеша направился к покоям Пага. Ему предстоял серьезный разговор, причем не очень приятный.

Коготь вытер волосы грубым полотенцем. Ему нравилось купаться, хотя он не был приучен к этой процедуре с детства. Его соплеменникам приходилось нагревать воду для купания, так как все реки и озера в горах из-за таяния снегов были холодными почти круглый год. В них можно было погружаться только в самые жаркие летние месяцы. Зимой оросини собирались в тесных банных шатрах, потели и счищали с себя грязь палочками.