Людмила Горбенко - Вооружен и очень удачлив

— Ммм… С чего ты решил?

— Только новичок-переселенец может обозвать тир кукольным театром, — хитро блеснув глазками, заявил летун и представился: — Я чипокус, здешний прислужник. Если что надо, только шепните, я принесу.

— В чем? — не выдержала чертовка, скептически меряя летуна выразительным взглядом.

— Мой желудок лишь на первый взгляд не больше наперстка, на самом деле он вполне вместителен! — бодро откликнулся чипокус. — Что госпожа желает? Выпить? Поправить прическу? Встряхнуться? Перекусить? Пострелять?

— А если госпожа желает все и сразу? — Губы Второй разъехались в типичной жестокой ухмылке плантатора-садиста.

— С новичками-переселенцами такое часто бывает! — ничуть не теряя оптимизма, заявил летун. — Смотрите!

До этого момента я считал, что самой широкой пастью на свете обладают киты и мой лучший друг Третий, когда голоден и торопится заглотить одновременно несколько кусков. Век живи, век учись — ошибался, оказывается.

Малявка затрепыхал крыльями еще энергичнее, сделал своеобразное движение нижней челюстью и начал методично раздвигать рот во все стороны, пока его диаметр не достиг габаритов приличного мусорного ведра. Звонкий щелчок зубами зафиксировал рот в этом положении, после чего чипокус принялся размеренно икать.

При каждом «ике» живот летуна вздрагивал, из пасти выпрыгивал какой-нибудь предмет и ловко нанизывался на один из зубов нижней челюсти. Корзинка с набором мини-бутылочек, расческа с перламутровой ручкой, две нераспечатанные карточные колоды, несколько блистеров с разномастными таблетками, рулон туалетной бумаги с тиснением на упаковке «ангельски мягко», складной табурет и наконец блестящий дамский револьвер.

— Фто фелаете? — прошепелявил чипокус, завлекательно кося глазом на болтающиеся в воздухе предметы.

Что-что, а проблему выбора Вторая всегда решает просто. Чертовка деловито заграбастала всю кучу разом, продемонстрировав недюжинные хватательные способности.

— Уф какая! — восхитился летун, болтая заметно похудевшим животом. — Госпожа очень цепкая!

— Закрой рот! — посоветовала наша красавица, ухитряясь одновременно глядеться в зеркальце и крутить на пальце револьвер. — Если это тир, то где мишени?

Очевидно, летун обладал даром чревовещания. Он честно выполнил приказ закрыть рот, сложив свою сложную челюстную конструкцию в аккуратную улыбку, надул живот и забубнил, удивительным образом перекрикивая гомон остальных гостей:

— Господа демоны по вторникам не пользуются обычными мишенями. Наш тир предлагает тарелочки!

— Наверное, он имеет в виду эти блины с куклами, — сообразил Третий, но чипокус оскорбленно вытаращился на него:

— Нет! Не куклы, нет! Стрелять по куклам ниже достоинства настоящего демона! Все только настоящее!

Последующий выстрел прекрасно проиллюстрировал его слова.

Стоящий неподалеку от меня царцитук резко вскинул пистолет и нажал на курок, практически не целясь. Едва стартовав, пуля очень медленно полетела в центр, оставляя за собой длинный фиолетовый хвост свечения, и по мере приближения к тарелочке заметно теряла в размерах, пока не стала окончательно неразличимой.

Группка маленьких человечков, отплясывающих в кругу на деревенском празднике, вдруг рассыпалась горохом по сторонам, а «блин», на котором они топтались, сотрясся от невидимого удара.

— Опять мимо, — меланхолично прокомментировал летун. — Ох и везунчик этот Маттой! В третий раз господин Рочжаг промахивается!

— Какие проблемы, стрельнет по новой, — сказал я, отворачиваясь от сквозняка, поднятого крылышками чипокуса. — Уверен, что пули тут не в дефиците.

— Есть правила, — возразил летун. — Правила тира нельзя нарушать! Демон Рочжаг промахнулся трижды, и теперь смертный Маттой до конца года становится персоной, неприкосновенной для Рочжага!

— А для других стрелков? — уточнил дотошный Третий.

— Каждый житель города имеет право на три выстрела по любой тарелочке! На этом и построена высшая справедливость регулировании человеческой популяции методом случайности!

— Ни хрена себе справедливость! — пробурчал толстяк. — Как люди вообще не вымерли с вашими правилами, удивляюсь! Если даже предположить, что население города Отверженных составляет жалкие полсотни тысяч голов, то даже в этом случае…

— Полсотни тысяч? — заморгал летун. — О чем ты говоришь, переселенец? В городе живут избранные! Их по определению не может быть много!

— Хорошо, не полсотни, но несколько тысяч точно наберется! — согласился Третий. — И вся эта компашка каждый вторник скопом палит по несчастным смертным?

— Нет! Нет! Господин переселенец никак не желает понять меня! — каркнул чипокус осипшим вдруг голосом.

— Господин переселенец вообще не силен мозгами. Но ты не нервничай, а то челюсти заклинит! — ласково успокоила взъерошенного летуна чертовка. — Значит, говоришь, избранные? Рискну предположить, что дворцовая площадь не слишком велика, да и улиц тут лишь несколько.

— Одна! — с облегчением выпалил чипокус.

— И на ней едва наберется сотня домов.

— Три! Ровно три! Дворец его величества Ифитореля, гостиница и развлекательный центр, в котором мы сейчас находимся.

А я-то, дурак, нафантазировал себе высокие костяные башни и тени от широких бархатных плащей, мелькающие в стрельчатых окнах! Так и разрушаются сказочные иллюзии. Легендарный город Отверженных оказался всего лишь перевалочным пунктом, залом ожидания, общагой с набором нехитрых развлечений.

— Вот тебе и секс с насилием, и шкаф с подсветкой, и маленькая собачка, и два холодильника с сортирами… — расстроенно выдавил толстяк. — Всего три здания во всем городе? Что за убийственная скромность!

— А зачем больше? — искренне удивился летун. — Каждый дом — минимум несколько десятков стен, каждая стена — универсальный портал. Иди, куда заблагорассудится, развлекайся, как нравится. Главное, код обратного возвращения не перепутать. Сейчас я вам памятки достану…

Ради памяток чипокус не стал повторять фокус с раздвижными челюстями. Просто выплюнул мне в ладонь тонкую книжицу и поспешно упорхнул на громовой крик из угла комнаты: «Чипокус! Четыре бренди!»

— Удобно, — сказал Третий, провожая взглядом летающего слугу. — Интересно, а много груза он может в брюхе перетаскивать? Не знаю, как вы, а я бы перекусил.

— Упаси Сатана меня есть то, что уже побывало в чужом желудке! — передернулась чертовка. — Тем более, у этого животного никакого понятия о гигиене. И бумаги, и напитки, и оружие — все в одной куче. Чего доброго, начнешь жевать и пулей подавишься.