Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

Здесь у меня не будет поддержки, способной остудить энтузиазм даже разъяренного древнего из темных. Телохранители северд, при всех их достоинствах, все-таки не той лиге. Значит, придется действовать осторожнее.

Ну, по крайней мере, попытаться. Пытаться ведь никто не запрещает. Верно?

В покои короля я проскользнула, завернутая, точно в плащ, в глубокий танец. Проскользнула и остановилась, точно налетев с разбегу на каменную стену.

М-да. Жизнь, как всегда, полна сюрпризов.

И родственников.

Ауте им всем в душу! Почему меня не предупредили???

Он рывком сел на огромной, поистине королевских размеров кровати, иссиня-черные волосы рассыпались по плечам. Темно-бордовая простыня соскользнула, открывая обнаженную грудь… и тяжелый двуручный меч, которой он выудил откуда-то из вороха многочисленных подушек.

Только теперь мне пришло в голову, что никогда раньше вашей покорной слуге не доводилось оказываться с темным королем лицом к лицу. Я знала прикосновение его сознания, я обменивалась с ним посланиями, регулярно отправляла к его двору шпионов и не менее регулярно пудрила мозги тем, кого он отправлял ко мне.

И никогда не видела его лица.

Теперь увидела. Черты тонкие, четкие, изящные, будто созданные небрежным, хотя и искусным прикосновением резца. Кости хрупкие, точно у птицы, мускулы как бы совсем отсутствуют. Какое-то эфирное видение, а не существо из плоти и крови. Икона, едва обозначенная рукою мастера…

…И сила, такая древняя, что даже мне, носительнице всех воспоминаний, всех жизней эль-ин, вдруг очень захотелось убраться куда-нибудь подальше.

Черно-черные волосы, падающие на белоснежную кожу. Изящные черные когти, черный туман крыльев. Рубиново-красные, потрясающе насыщенного, живого цвета глаза.

Если бы не цвет этих глаз, то я могла бы поклясться, что передо мной, легко сжимая в изящных кистях огромный меч, сидел Раниель-Атеро. Друг. Учитель. Приемный отец. Существо, которое я знала лучше, чем кого бы то ни было в этой нелепой Вселенной. Существо, которое я уважала и которого боялась больше всех в любой из Вселенных.

Сходство потрясало.

Только вот Учителя я никогда не видела с мечом в руках, да еще таким непропорционально огромным. И… Учитель не стал бы набрасываться на меня, размахивая этим самым мечом!

Северд-ин бросились наперерез… и каким-то непостижимым образом оказались раскиданы в разные стороны. Они, однако, дали мне достаточно времени, чтобы увернуться – непростая задача, даже при всех способностях вене. Двигался его величество просто сверхъестественно быстро.

Я мысленно скатала свой хорошо продуманный план этой операции в тугой шарик и мысленно же зашвырнула его альфа-ящеру под хвост.

Будем импровизировать.

В танце проскользнула за его спиной, закручивая изменения в глубине своего тела, но не позволяя им затрагивать окружающее пространство. Будто волна музыкальных бликов пробежала по холодной темной комнате, а вовсе не женщина из плоти и крови. Позволила себе чуть резковато засмеяться. Вновь протанцевала за его спиной, едва близнец Раниеля-Атеро резко повернулся.

Едва не лишилась головы, когда он сделал выпад мечом назад, точно в то место, где я находилась.

Ладно, будем считать, что прелюдия закончена.

– Какая холодная встреча, Ваше Величество. И это после того, как вы приложили столько усилий, чтобы… ах, «передать приглашение». Я глубоко разочарована.

Он застыл – бледная, точно выточенная из мрамора фигура, завернутая в клубящийся туман черных крыльев. Затем, не поворачиваясь:

– Хранительница Эль-онн. Как сказал Лорд Вейшну, когда в его замок по ошибке телепортировали королевскую сокровищницу: «Какой приятный сюрприз!»

Пауза. А потом, в отчетливой тишине, я пропела:

– Можно это и так назвать…

Улыбнулась и позволила этой улыбке отразиться в его глазах. Позволила клыкам коротко блеснуть. Позволила тишине вновь затянуться.

– Признаюсь, не ожидал увидеть вас здесь. – « Но намерен выяснить, как, во имя Ауте, тебе удалось сюда пролезть» осталось недосказанным, хотя отчетливо ощутимым. Голос его был спокойным, приятным. До ужаса похожим на голос моего отчима. – Прошу прощения за неловкий прием.

– Да, это так досадно, когда не удается избежать… неловкости, – промурлыкала я. Давай, выясняй – тоже не было произнесено вслух. Это был самый важный момент, то, ради чего я, собственно, и пошла на столь безумную авантюру. Похоже, он клюнул.

Теперь осталось всего лишь выбраться из ловушки, в которую одна излишне умная дама сама себя загнала.

Всего лишь.

Пальцы, сжимающие рукоять аакры, побелели, шлось усилием воли заставить их разжаться. Ноги продолжали двигаться в размеренном, плавном темпе, ни на минуту не прекращая танец.

Спокойно. Все, что тебе нужно, – дожить до вечера.

Всего лишь.

Темный наконец повернулся, приподнял уши в светском приветствии. Осторожно, не делая резких движений, естественно. Очень грациозно.

В рубиново-красных глазах пылал гастрономический интерес охотника, загнавшего в угол давно желаемую дичь. Притушенный, впрочем, некоторой долей разумной осторожности. Как бы могуществен ни был этот тип, он не мог не понимать, что нервировать танцующую в двух шагах от тебя вене вряд ли полезно для здоровья.

Как же он все-таки похож на Учителя! Брат? Клон? Отщепление от личности? Знаком ли он с моей матерью? А с отцом? Ауте, под таким углом вся история с Драконьей Кровью выглядит совсем иначе. Почему меня не предупредили? Раниель-Атеро и мой отец весьма демонстративно друг друга терпеть не могут… Может ли быть… Нет. Не хочу знать. Просто не хочу.

– Не поймите превратно, эль-леди, я крайне счастлив вас видеть. Но хотелось бы узнать, чем обязан такой удаче? – Улыбнулся.

Тьма крыльев клубилась причудливыми, непостоянными узорами, безупречно белая кожа, казалось, светилась в темноте. Я сглотнула и сделала усилие, чтобы не отвести глаза.

Раниель-Атеро, пожалуй, самый красивый эль-лорд, какого мне доводилось видеть. Но красота эта всегда была отстраненной, абстрактной. Она вызывала чисто эстетическое удовольствие от созерцания прекрасно сработанной вещи.

В короле d'ha'meo'el-inне было ничего отстраненного. И уж точно ничего абстрактного. Чистой эстетикой тут и не пахло. Он чуть пошевелился, и крылья зашелестели, касаясь обнаженной кожи. Я снова сглотнула и на этот раз все же отвела глаза. Вот и говори теперь о предсмертной летаргии и отрешенности от мира живых.