Веда Корнилова - Эрбат. Пленники дорог

— К сожалению, у меня нет выбора. Я собираюсь сделать все возможное, чтоб снять с себя последствия обряда эценбат. Как немного мне надо — стать обычным человеком. Или это много?.. Получится снять с себя… это, или нет — о том знают лишь Высокие Небеса. Если все пройдет, как надо — в таком случае я стану самым счастливым человеком на свете. А если же у меня ничего не получится… Ты сам говорил: красивых мест на свете много. Постараюсь увидеть хотя бы те из них, что успею…

— Лиа…

— Кисс. Я все хочу тебя спросить, да как-то не получалось… Когда ты в наш поселок вновь приехал… Ну, когда меня там уже не было… Сестрица… Она тебя как встретила? Сердилась на меня?

— Лиа, я тебе скажу правду — Кисс вытащил изо рта изжеванную травинку и выбросил ее в сторону. — Хоть злись на мои слова, хоть нет… Твоя ненаглядная сестра — законченная эгоистка. Ее не интересует никто, кроме дорогого мужа да собственной драгоценной персоны. Хреновыми воспитателями были твои бабка с матерью… Ну, мать — ладно, это я понимаю: больной человек, грех с нее что — либо требовать. Но в остальном… Обычная история в семьях, где есть батт: один работает, а остальных с детства балуют сверх меры, и те живут, не думая о будущем. Больше того: в тех семьях у многих детей только один вид беспрестанно работающего человека вызывает подспудное чувство собственного превосходства и отвращения к любой работе. А частенько дети в подобных семьях растут с твердым убеждением, что работник — существо куда более низкое, чем они.

— С чего ты это взял?

— Успел насмотреться на подобные истории. Для очень многих, выросших в таких семьях, начать работать — это примерно то же самое, что унизить себя, встать вровень с баттом. Потом, когда такие люди остаются одни, то выясняется, что беспомощны и слабы. А отсюда в дальнейшем идут и раздоры в семьях, и жестокость, и трудности в их дальнейшей жизни. Очень многие из выросших в семьях, где есть батт, способны только потреблять. В общем, твоя милая сестрица — наглядный пример всего этого. Хочешь, скажу, чем все у нее закончится? Очень быстро все ваше немалое хозяйство придет в упадок, деньги разлетятся по ветру, а своя сестрица окажется одна, в пустом и обедневшем доме, обозленная на весь белый свет, не приспособленная ни к жизни, ни к труду. Но это в лучшем случае. Часто вместе с деньгами теряют и дом, и здоровье… И не надо говорить, что я сгущаю краски. Подобные случаи, к сожалению, очень часто заканчиваются одинаково. Не веришь? Для подтверждения моих слов достаточно знать жизнь людей в южных странах, где эценбат по-прежнему распространен. Там подобное происходит сплошь и рядом. Таким жестким образом Небеса наказывают всех, кто позволяет себе иметь эрбата в семье, жить за счет него, идти против законов, установленных Небом и Светлыми богами. Пусть даже за содеянное должны будут расплачиваться их дети и внуки…

— Это несправедливо…

— Это жизнь со своими законами, против которых ни в коем случае не стоит идти.

— И все же, о чем ты поговорил с Даей? Как у меня дома?

— Да ничего хорошего. Для твоей сестры очень многое в этой жизни стало неприятным открытием, в том числе и всем известная истина, что быть хозяйкой в доме — это труд и ответственность. Нанять человека ухаживать за скотиной сразу же после твоего отъезда из поселка — на это у твоей сестрицы ума хватило. Иначе голодные животные и не доеные коровы не дадут спокойно жить. Но вот что творится у вас в доме!.. Описывать не берусь, одно слово — бардак. При мне вновь нанятые женщины пришли, порядок наводить стали, еду готовить… Как я понял, твоя сестра вообще ничего по хозяйству делать не умеет, и никак не может привыкнуть к мысли о том, что само собой в доме ничего не делается. Оказывается, ко всему надо руки приложить!.. Как она дальше будет жить — не имею ни малейшего представления… Но пока я до вашего дома добрался, еще на один скандал в поселке напоролся.

— Опять через дом от нас сосед буянил? Знакомо. С ним такое бывает. Мужик неплохой, но крепче простокваши ему ничего нельзя пить. Как не удержится, хлебнет пива или чего покрепче — все! Дуреет на глазах. И жену, и детей гоняет до той поры, пока из его головы хмель не выветрится. А уж потом они ему прописывают по-полной. Да и правильно. После того он седмиц пять как шелковый ходит. Через какое — то время, правда, все снова повторяется…

— Если бы сосед… — сощурил светлые глаза Кисс. — В доме твоего бывшего грохотало. Причем так сильно, что соседи сбегались. Судя по всему, внутри была еще та гроза с молниями и резкими порывами ветра.

— Пресветлые Небеса! — ахнула я, приподнявшись с сена, на котором до того безмятежно лежала. — Никак, мамаша Вольгастра новую невестку со света сживает? И не хочешь, да поневоле пожалеешь…

— Я бы так не сказал — Кисс все так же благодушно лежал на сене, чуть потягиваясь, как сытый кот, и насмешливо глядя на меня. — Видишь ли, это спорный вопрос — кого в той семье сейчас надо жалеть. Милая детка вовсе не так беззащитна, как это может показаться на первый взгляд. Ангельская мордашка далеко не всегда соответствует кроткому характеру. Согласен: внешне жена твоего бывшего — прелестное и очаровательное создание, но характер у нее не менее крутой, чем у твоей несостоявшейся свекрови. Крошка себя в обиду не даст. Как я понял, они схлестываются не впервые. Дня не проходит без скандала.

— Кто — они?

— Юная супруга и мать твоего благоверного. Извини, небольшая поправка: твоего бывшего благоверного.

— Но как же так… Когда ты вновь появился в нашем поселке… Погоди… Со дня свадьбы тогда прошло сколько времени? Седмица? Или чуть больше?

— Что-то вроде того.

— Но… Так рано… Из-за чего они ссорятся? В чем там дело?

— Ах, цыпа, не стоит так тревожится по поводу чужого мужа. Я же могу начать ревновать.

— Кисс, ты можешь хоть один раз ответить на вопрос без подковырки?

— Что ж, попытаюсь… — неприятно скривил губы Кисс. — В твоем болотном поселке мне, можно сказать, в некотором роде повезло. Я попал на самое интересное место в той трагической сцене, когда деточка, громко рыдая на груди своего любящего мужа, заявила, что отныне жить в одном доме со своей злой свекровью она не желает как сейчас, так и не намерена делать это в будущем. Лучше она, страдалица, сегодня же пешком пойдет назад, в родную деревню, в бедный дом своих несчастных родителей… Вот если ее муж построит ей свой дом, где ее не будет сживать со свету злая баба…

— Погоди… Я не поняла: она что, говорила это при всех? Во всеуслышанье?

— Я же тебе говорю: разборки были устроены при полном стечении народа. Сбежались все, кто только был в поселке. Толпа была еще та! Малышке нравится быть в центре внимания, и тем более выступать в роли несчастной жертвы. В определенном смысле верное поведение, хотя и несколько бестактное. Хотя, поверь, они друг друга стоят: что молодая жена твоего бывшего, что твоя несостоявшаяся свекровь. Характеры у обоих — будь здоров! Друг с другом никогда не уживутся, причем каждая до конца будет гнуть свою линию, другой ни за что не уступит. Так сказать, принцип на принцип… Великим умом милая крошка — юная супруга, может, и не отличается, но зато она весьма ухватиста, и за то, что ей надо, держится крепко. В общем, своего не упустит. Я думаю, это у них только начало. Дальше все пойдет куда как хлеще…