Марина и Сергей Дяченко - Хозяин Колодцев (сборник)

Она смотрела на меня так, будто в первый раз видела.

И не могу сказать, что мне этот взгляд не нравился.

Юноша долго рассматривал карту, хмурясь, что-то, по-видимому, просчитывая; потом поднял на нас просветлевшие глаза:

— О да, господа! Вы можете отправляться уже сегодня. Час уйдет на изготовление Большой Проекции, и час-полтора — на путешествие… Разумеется, деньги вперед, господа. Но если вы захотите организовать себе обратный путь — по воздуху, или опять-таки проекционно — это обойдется вам в полцены…

— Не надо заказывать обратного пути, — тихо сказала мне Ора. — Плохая примета…

Юноша как-то странно притих. Перевел взгляд с Оры на меня — и обратно.

Я расплатился; отпущенный нам час потрачен был на сборы и прощания с хозяином гостиницы — он задумал почему-то обмануть меня на серебряную монетку. Я только что выложил вежливому юноше целую гору золота — но тем бессовестнее показался мне трактирщиков обман.

Смотреть на нашу беседу сбежались и слуги, и посетители. Я ушел, точно зная, что больше трактирщику не придет в голову обманывать постояльцев — теперь он знает, что всякий злодей рано или поздно подвергается каре…

Расправляясь с трактирщиком, я невольно оттягивал прощание с Орой. Потому что я терпеть не мог сантиментов — но уйти сухо и холодно, как чужой человек, тоже не мог.

У порога большого мрачного здания — «Дальние перевозки. Срочно. Дорого. Только для магов» — я остановился, давая понять, что дальше Оре идти незачем; подбородок ее, державшийся необычайно высоко с того самого момента, как я сообщил ей свое решение — этот самый подбородок задрался еще выше.

— Ждите меня в Северной Столице, — сказал я мягко. — Встретимся в клубе. Если будет возможность — я свяжусь с вами раньше… Во всяком случае мне хочется, чтобы о каре Препаратора вы узнали из первых рук.

Ее упрямый подбородок дрогнул — совсем не горделиво, жалобно даже. Но она ничего не сказала.

Мимо прокатила, выстукивая колесами, открытая повозка; две упитанные дамы смотрели на нас с Орой безо всякого представления о деликатности. Улица была не так чтобы людная, но и вовсе не пустынная; на нас таращились. Я шкурой чувствовал, что стоя вот так, молча, друг напротив друга, мы привлекаем внимания больше, чем упавший с неба ярмарочный жонглер.

Разозлившись невесть на кого, я накинул защитный флер. Назойливые взгляды перестали нас беспокоить, тем не менее неловкость не проходила, — наоборот. Как будто, отгораживаясь от улицы флером, я самому себе признался, что нам с Орой есть что скрывать.

Она смотрела сквозь меня. Потерянная, изо всех сил цепляющаяся за остатки надменности. Жалкая. Вовсе не похожая на ту даму, которую я когда-то встретил в Клубе Кары…

— Думаю, вам следует выйти из клуба, — сказал я, глядя на высокий воротник Ориного черного платья. — Вернувшись от Препаратора, я займусь вашим обидчиком… И глиняный болван мне в этом деле не помощник.

Она молчала.

— Надеюсь, вы не сомневаетесь, что я вернусь очень скоро? Надеюсь, вы дождетесь?

— Будьте вы прокляты, Хорт, — сказала Ора хрипло. — Будь проклят день, когда я вас встретила… Вы приносите одни неприятности. Что мне делать теперь — сидеть, сложа руки, ждать… Зная, что такое Препаратор и каковы его возможности…

— Но у меня ведь Кара, — сказал я мягко. — Да и сам я, надо сказать, внестепенной…

— Март зи Гороф тоже был внестепенным, — сказала Ора горько. — Тем не менее его распластали как лягушку.

— Вы в меня не верите, Ора? — спросил я. — Вы мне не доверяете?

Она неловко взяла меня за руку. Подержала, сжимая мою ладонь жесткими, холодными пальцами. Выпустила; оттолкнула резко, даже грубо:

— Если бы у вас была сова, Хорт… Я пожелала бы ей здоровья.

В прохладном сводчатом подвале было совершенно темно. Почти все пространство комнаты занимал огромный стол с неровной поверхностью, в дальнем углу имелась парчовая портьера, два кресла, в одном из них сидел, сгорбившись, немолодой маг. Увиденный ночным зрением, он не имел шансов мне понравиться.

— Господин зи Табор? Как здоровье вашей совы?

— Сова поживает прекрасно, благодарю вас, — сказал я механически.

Маг кивнул:

— Мое имя Лот зи Коршун, и я готов отправить вас хоть в Мраморную Пещеру, хоть сове под гузку…

— Сове под гузку мы не договаривались, — сообщил я холодно.

Все эти ухватки добродушного боцмана были искусно отрепетированы. Наверное, именно такой стиль поведения должен вызывать доверие у господ, решившихся на проекционное путешествие; может быть, у меня, раскусившего трюк, тоже родилось бы такое доверие — если бы первый взгляд мой на Лота зи Коршуна упал при дневном свете, а не в предательской темноте.

Коршун заметил мое скрытое раздражение. И сразу же переменил тактику: его простецкий тон сменился подчеркнуто корректным:

— Господин зи Табор, перед вами Большая Проекция вашего Пути. Вот малая проекция, — проследив за направлением его пальца, я увидел стеклянную шкатулку на краю стола, а в ней — крупного муравья.

— Это — Хорт зи Табор, — короткий палец Коршуна постучал по крышке шкатулки. — Как только вы будете готовы начать путешествие, этот маленький господин тронется в путь. Пока он будет терпеть превратности дороги, вы сможете отдыхать в любом из этих кресел… Когда Путь будет завершен, вы по моей команде встанете и пройдете за портьеру. Пока там ничего нет, — он небрежно оттянул край парчи, демонстрируя скрывающуюся за ней каменную стену.

Я присмотрелся.

Вся поверхность стола была ничем иным, как картой. Поднимались невысокие холмы, стеклянно поблескивали реки. На дальнем конце стола угадывалось что-то вроде небольшого муравейника — моя цель, Мраморные Пещеры, конечный пункт, куда отправится сейчас муравей, носящий мое имя…

Я внимательнее посмотрел на старшего Коршуна — кажется, он не был внестепенным. Первая степень, не больше. Ловко же он устроился…

— Наша семья уже вот уже много поколений занимается дорожной магией, — со сдерживаемой гордостью сказал молодой Коршун за моей спиной. — То, что вы видите — результат многолетних усилий, реализация секретов, передаваемых из поколения в поколение… Вся система дорожных заклинаний — заслуга семейства Коршунов!

Дурачок, подумал я. Твои прадеды решили за тебя, чем ты будешь заниматься; а если бы ты захотел стать, к примеру, художником? Или воином, а?