Юлиана Суренова - Книга 5_Слезы на камнях

– Шуллат, – он подвинулся к ней поближе, вытянул вперед руку, погладив клиновидную рыжую голову. – Успокойся. Хочешь, я поговорю с ними или с другой стаей, чтобы они приняли вас в семью?

"Нет! – испуганно взвизгнула волчица. – Нет, хозяин, не надо! Я не хочу уходить, я хочу остаться! С Тобой, с Мати, – она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на подругу, которая, услышав слова повелителя небес, покрепче прижалась к Шуши, боясь, что как только она отпустит волчицу, та исчезнет навсегда. – Просто…-в ее глазах была мольба понять и простить. – Просто мне…-она взглянула на брата, ища его поддержки. – Нам хотелось быть не просто слугами, которые могут лишь подчиняться всегда и во всем, но… – волчица подняла глаза на бога солнца. – Но и помощниками…друзьями", – робко добавила она, а потом сжалась, боясь, что эти дерзкие речи разозлят великого бога. Кто она, чтобы так говорить с небожителем, со своим повелителем?

Шуллат не сводила взгляда с хозяина, ожидая, что тот скажет. Ее дыхание было неровным, бока нервно подрагивали, лапы беспокойно царапали одеяло, покрывавшее днище повозки.

– Вы и есть друзья, – Шамаш улыбнулся ей, стремясь вложить в слова, голос как можно дольше тепла.

– Конечно друзья! – воскликнула Мати, которой даже стало немного обидно, что Шуллат усомнилась в искренности ее чувств. – Разве мы когда-нибудь относились к вам иначе?

"Нет, но…" – теперь Шуши не знала, чем возразить. Как она могла объяснить, что чувства зверя – иные, не такие, как у человека, что они сами собой расползаются, теряя очертания и распространяясь не только на тех, кто стал причиной обиды, но и остальных. Это происходило невольно, не зависело от желания, и…

Виновато поглядывая то на Шамаша, то на Мати, она осторожно лизнула руку бога солнца, затем щеку девушки, извиняясь перед ними.

– Все хорошо, Шуллат, – успокаивая волчицу, Шамаш вновь положил ладонь ей на голову, делясь своим теплом, снимая напряжение и нервозность. – Я хочу, чтобы ты знала… И ты тоже, Ханиш, – он опустил вторую руку на голову волка. – Никто никогда не отнимет у вас свободы – права идти туда, куда зовет вас дух и делать то, что хочет ваше сердце. Если таковым будет ваше желание, я помогу вам найти родную стаю, ту, чей вожак три года назад отдавая вас мне на попечение просил оставить за вами право выбора пути. Он примет вас…

– Шамаш… – Мати болезненно поморщилась.

– Так надо, девочка, – остановил он караванщицу. – Если тебе нужна подруга, не рабыня, ты должна освободить ее.

"Хозяин, но мы не хотим уходить!" – две пары рыжих глаз смотрели на него со страхом и мольбой позволить остаться.

– Разве я гоню вас? – Шамаш качнул головой. – Нет! Моя дорога будет вашей до тех пор, пока вы сами пожелаете идти по ней. Но решение должно приниматься свободно, а не от безнадежности. Ведь нельзя выбирать, когда выбирать не из чего, верно?

– Шамаш! – девушка обиженно вскинулась. Она не понимала, зачем он продолжал настаивать. Все так хорошо складывалось, а он все портил. Разве небожитель не знал, как она относится к Шуллат? Или он делает все специально, чтобы позлить ее?

Нет, Шамаш совсем не такой, он бы никогда не стал. Но почему тогда, зачем? Он хочет испытать ее!

Она заглянула в спокойные черные глаза, спеша убедиться, что не ошиблась в своих предположениях. На лицо девушки легла тень раздумий:

"Но Шамаш ведь знает, как сильно я привязана к Шуши. Что здесь испытывать?" А потом она вспомнила слова, которые, в первый момент прозвучав как-то отстранено, далеко, не тронули ее сердца, теперь же вспомнившись, вспыхнули перед глазами: "Если тебе нужна подруга, а не рабыня…" Мати тяжело вздохнула, потерянно опустила голову, понимая правоту небожителя, чувствуя, что не может с ним спорить и вообще… Но как же ей не хотелось делать этого! Рука стала неосознанно начесывать голову волчицы, глядя в сторону, в пустоту.

"Что ты, что? – горячий язык волчицы коснулся ее щек, стирая следы слез. – Ну вот, снова плачешь! Я же говорила, что не люблю воду, особенно соленую!" "Я не хочу расставаться с тобой!" "Я тоже не хочу".

"Но Шамаш говорит…"

"Шамаш говорил о другом".

"Что?" – она резко повернулась к богу солнца.

– Я… – девушка поморщилась, сощурила глаза, словно от яркого света, который бил прямо в лицо, не позволяя ничего разглядеть даже в двух шагах. – Разве ты не говорил, что они должны уйти?

– Нет, – качнул головой тот, однако его глаза продолжали глядеть на собеседницу с грустью, понимая, что этот разговор не принесет малышке радости.

Но Мати не замечала этого. Она облегченно вздохнула. Сперва девушка хотела спросить: "Зачем тогда все это?", но потом, подумав, лишь мотнула головой. Нет.

К чему объяснения? От них только новые вопросы – и больше ничего. Уж лучше так…

"Вот и славно, – волчица широко зевнула. Ее желтые глаза закрывались. Больше всего ей хотелось свернуться калачиком рядом со своей маленькой подружкой и заснуть. – Я нагулялась на всю жизнь и больше никуда идти не хочу!" Она вновь зевнула. Но на этот раз – еще и чтобы скрыть искру, блеснувшую в ее глазах. Волчица должна была признать, что слова хозяина несколько взволновали ее дух. Было бы здорово увидеть свою стаю, встретиться с теми, кто, исполняя волю своей госпожи, в то же время был достаточно смел, чтобы ставить условия повелителю небес. А ведь тот вожак мог быть ее дядей или даже отцом…

Волчица наморщила лоб, потерла лапой нос, пытаясь вспомнить то, что было до ее прихода в караван, но не могла. Великие боги, почему? Она помнила множество своих перерождений, тьму пройденных дорог, хранила в себе память родителей, но не их образ, не их путь, словно госпожа Айя, уводя ее и ее брата с пути предков, наделяя судьбой спутников своего божественного супруга, специально стерла из ее памяти прежнюю дорогу, не желая, чтобы волчица когда-нибудь нашла ее и вернулась назад.

"Во всяком случае, сейчас…" "А нас никто и не прогоняет, – хмуро глянул на нее брат, не понимая, с чего это вдруг такая сообразительная и хваткая Шуллат стала непонятливее оленихи. – Хозяин просто дает нам право уйти, когда мы того захотим, путь, по которому мы могли бы тогда пойти, и возможность вернуться назад, если и когда мы захотим…" "Я понимаю… – она оглянулась на Мати, подставила голову под ее руку, требуя от подруги ласки, – и мне очень хочется спать", – Шуши зевнула так широко, словно хотела проглотить всю повозку, потом потянулась, устраиваясь поудобнее.

– Не здесь, – затормошила ее девушка, бросив поспешный взгляд на Шамаша, – пойдем в нашу повозку!

"Мне и тут хорошо, – она заворчала, не поднимаясь с места, недовольная, что подруга тянет ее куда-то… непонятно зачем. – И вообще – я устала", – ее глаза закрылись, а через мгновение волчица уже спала тем сном, что приходит только к зверям.