Ричард Кнаак - Весы змея

Всё было в кромешной тьме, когда он вступил в покои. Двери захлопнулись за ним с твёрдой окончательностью. Арихан заморгал, пытаясь приспособить глаза к чёрным комнатам. Он знал, в какой найдёт своего хозяина, но чего ради было гасить весь свет на пути? Обычно имелась по крайней мере масляная лампа или тусклый факел.

Жрец сделал шаг вперёд… И что-то примерно размером с кошку пробежало по его обутой в сандалию ноге.

Арихан нехарактерно для себя взвизгнул, что только добавило напряжения. Как это выглядело со стороны: высший жрец Диалона — или, вернее, Диабло — испугался чего-то столь маленького и неприметного? А ведь он служил хозяину ужаса! Арихан надеялся, что внимание Примаса было переведено в этот момент на что-то другое…

Теперь он видел достаточно как раз для того, чтобы пройти к самой сокровенной комнате. Он подумал, что, хотя он и мог бы наколдовать огонь, Примас, быть может, сохранял темноту с каким-то умыслом — неважно, с каким.

Когда Арихан добрался до двери в святилище его хозяина, она открылась сама по себе. Его встретило тусклое неземное освещение. Арихан посмотрел вниз на свои узкие ладони, которые теперь были гнилостно-зелёными.

— Входи, входи, высший жрец Арихан! — позвал Примас на удивление возбуждённым голосом.

Делая, как приказано, Арихан подошёл ближе к трону. Приблизившись, он увидел Примаса, огромного, бородатого мужчину, на вид одновременно старше и младше, чем он, изучающего его со странным восхищением. Арихан снова подумал о недавних изменениях в личности персоны перед ним. Раньше он всегда знал, чего ожидать… Но на этот раз — нет.

По традиции, жрец встал на одно колено прямо у ног своего хозяина. Он знал, что Примас и в самом деле был отпрыском владыки Мефисто, но всегда поминал его по смертному титулу, а не по имени.

Никогда как Люциона.

— Великий и могущественный Примас, сын наивеличайшего Мефисто, твой преданный слуга, Арихан, здесь по твоей просьбе. Как я могу служить тебе?

Примас ответил короткой, странной усмешкой. Арихану доставило трудность не посмотреть вверх в ответ на этот приводящий в замешательство звук. Он никогда не слышал, чтобы хозяин смеялся столь… Столь безумно.

Почти сразу, как только он подумал это, жрец придержал кощунственные подозрения. О Примасе не годилось думать как о больном, это было неприемлемо и опасно для здоровья.

— Поднимись! Поднимись же, высший жрец Арихан! — почти весело приказал сидящий на троне.

Арихан подчинился. Он старался сохранить выражение уважения на лице и во взгляде. Возможно, это была проверка. Возможно, его хозяин хотел узнать, насколько решительным и преданным был Арихан.

— Я к твоему распоряжению, великолепнейший.

— Да… Да, ещё бы… — Примас опёрся на один из подлокотников трона. — Это… Я — Голос Триединого, не так ли?

— Ну конечно, великолепнейший, — Арихан почувствовал, что его брови начинают сходиться от озабоченности и замешательства, но попытался сдержать это действие. Он сохранит выражение обожания на лице, какой бы ни оказалась следующая выходка Примаса.

Да, ну конечно же это была какая-то проверка…

Примас заёрзал. Затем, словно он понял, как он выглядит, его лицо посуровело.

— Высший жрец Арихан! У тебя есть что-нибудь, что сказать мне?

— Н-нет, великолепнейший! Я только жду повелений от тебя!

— Очень хорошо… Очень хорошо… — маленькое белое тельце — паук, сообразил Арихан, — ползло по воротнику Примаса. Глава Триединого не обращал внимания на паразита, даже когда тот начал взбираться по его шее. — Это… У меня есть план, как наставить смертных на наш путь, высший жрец Арихан. Великолепный план! Но его нужно реализовать быстро, потому что в нём задействованы наши братья в Хашире.

— В Хашире? — повторил жрец, тщетно пытаясь не бросать то и дело взгляд на паука. Теперь он полз по подбородку Примаса, очевидно, всё ещё не примеченный.

— В Хашире… Да, Хашир будет идеальным местом, чтобы всё провернуть…

Арихан поклонился мудрости Примаса. Если у того был план, то несомненно он должен был принести чудесные плоды.

Паук теперь ползал возле уха, две ноги его даже влезли в него. Как ни старался, высший жрец Диалона не мог не глазеть на него.

Пауки… Арихан знал о пауках что-то этакое. Что именно?..

С поразительной сноровкой сидящий на троне вдруг схватил паука. Примас сжал ладонь, раздавливая существо в ней.

— Что-то не так, мой Арихан?

В первый раз с начала визита хозяин не назвал титула сухопарого человека. Хотя и встревоженный, Арихан сумел покачать головой.

— Очень хорошо… Очень хорошо… — ладонь оставалась сжатой в кулак. Примас широко улыбнулся… Он никогда раньше этого не делал. — Ты будешь моим агентом! Вот что ты сделаешь, чтобы привести Ульдиссиана к нам… Хочет он того или нет.

Арихан поклонился и стал слушать замысел Примаса. Он слушал, и все размышления о недавних причудах хозяина отодвинулись далеко на задний план. В конце концов, Арихан жил, чтобы служить Примасу; в конечном счете, только это имело значение.

Это… А также знание, что, даже если в сыне Мефисто и проявились признаки безумия, Примас по-прежнему мог раздавить Арихана также же легко, как того паука.

Глава девятая

Тьма окружала Мендельна, и казалось, будто тьме этой нет конца. Брат Ульдиссиана догадывался, что, если он будет бежать со всех ног так долго, как это возможно, он не заметит вокруг никаких изменений. Всё по-прежнему будет темно и пусто. Часть его была встревожена этим… Но другая часть проявляла нездоровое восхищение.

Но всё равно его опасения за Ульдиссиана превозмогли это восхищение, и чем дольше Мендельн стоял в тишине и одиночестве в окружении темноты, тем больше ему не терпелось вернуться… Если такое вообще было возможно. В конце концов, он, очень вероятно, был здесь узником.

«Зачем было предавать меня, Ахилий? — спросил он про себя. — Зачем было похищать меня, когда я только хотел воссоединить тебя с остальными? Какая причина останавливать меня могла у тебя быть?»

— Потому что то, что ты хотел сделать, возымело бы очень нежелательные последствия, — ответил голос, который он знал так хорошо по своей собственной голове.

Тень возникла из темноты, тень, которая всё ещё казалось её частью. Высокий, очень бледный мужчина с невозможно совершенными чертами. Фигура в капюшоне была на голову выше Мендельна, чего сын Диомеда не замечал раньше.

— Какие последствия? Какие? Говори понятно! Какие последствия?

Вместо того, чтобы ответить, пришелец отвернулся от него и посмотрел наверх… Правда, Мендельн, посмотревший туда же, не увидел там ничего примечательного. Там была такая же темнота, как и везде.