Элисон Бэрд - Камень звезд

– Кто это поет? – воскликнул Дамион, не успев подумать. – Кто здесь?

Внезапная тишина охватила лабиринты катакомб. Пока Дамион стоял, думая, не опрометчиво ли он прервал пение, перед ним возникли ищущие лучи фонарей, длинные световые пальцы вырвались из арок и туннелей. За ними вышли силуэты – черные тени на фоне света, и все они шли к нему. И вдруг из-за них вышла яркая и стройная фигура, увенчанная светом.

Она была одета в обрядовую одежду королевы праздника, или принцессы: белое платье, похожее на мантию, позолоченная корона на голове и шесть зажженных свечек в короне. Трепещущий свет фитилей падал на ее лицо, и узнав его, Дамион воскликнул, не веря своим глазам:

– Лорелин! Ты-то что здесь делаешь?

– Отец Дамион! – воскликнула она в ответ. Бросилась к нему, пламенная корона отклонилась назад. – Я не знала, что и вы здесь! Мне не говорили…

Но не успела она добежать до него, как вышел из тени коренастый мужчина и встал перед ним:

– Кто ты такой и что здесь делаешь?

– То же самое мог бы я спросить у вас! – резко ответил Дамион.

Из-за спины этого человека появилась, спеша, старуха, и трость ее быстро стучала по каменному полу.

– Отец Дамион! – воскликнула она. – Спокойно, Браис, все в порядке, это свой. Как я рада видеть тебя, Дамион! Смею надеяться, это значит, что ты решил примкнуть к нам. – Она повернулась к Лорелин: – Погаси-ка свечи, дорогая, пока не случилось несчастья.

Это была старая Ана. Значит, это ее ковен немереев? Первое абсурдное впечатление – что это потомки древних немереев, все еще живущих в катакомбах, где укрывались их предки, – быстро рассеялось, когда он оглядел собравшихся. В основном это были простолюдины – крестьяне из деревень, ремесленники и торговцы из города. Одно лицо он даже узнал – Ральф, деревенский дурачок с одного горного хутора. Он махал руками и что-то стонал. Ана обернулась и нему и вроде бы внимательно прислушалась к бессловесному бормотанию.

– Да, верно, – сказала она. Честное слово, будто поняла эту бессмыслицу! – Это он нашел свиток.

Она снова повернулась к Дамиону.

– Что вы все тут делаете? – требовательно спросил он.

– Обсуждаем планы. Мы составляем заговор против правления Валдура, – ответила Ана. – Мы немереи, пророки и служители Света.

– Как вы сюда попали? Через церковь вам было не пройти.

– Есть и другие входы, хорошо укрытые и далеко отсюда, – объяснила Ана. – Строители подземелья хотели, чтобы обитатели замка могли уйти от осаждающей армии, пробравшись достаточно далеко под землей.

Дамион повернулся к Лорелин, которая сняла свой золоченый убор и задувала свечи.

– Лорелин, как ты здесь оказалась?

Девушка не успела ответить, потому что ее опередила Ана.

– Дамион, давай отойдем с тобой в сторонку, и я все тебе расскажу. – Она повернулась к Лорелин. – А тебе, милая, лучше бы вернуться в церковь и подождать, пока начнется шествие Академии. Янина! – позвала она одну из молодых женщин. – Покажи ей дорогу, будь добра. И возьми с собой двоих мужчин – просто на всякий случай.

– Ана, я не понял, – сказал Дамион, когда девушки с провожающими скрылись из виду. – Что здесь происходит?

– Это мои друзья, другие немереи, о которых я тебе говорила на Селение. Мы празднуем Триналии – это и для немереев праздник, как тебе известно.

– Но почему здесь?

– Естественно, потому что здесь безопаснее.

Дамион оглядел всю группу, высматривая фигуру достаточного роста, чтобы это мог оказаться вор в рясе, которого он видел в церкви.

– И кто из вас изображал принца-призрака? – спросил он в упор. Говор прошел среди собравшихся и затих.

– Кажется, я знаю человека, которого ты имеешь в виду, – сказала Ана,помолчав. – Он пользуется катакомбами, но он не из наших.

– Он должен быть из ваших. Разве не он передал вам свиток? Я видел его в церкви…

– Свиток? Нет, этот пергамент к нам попал еще до зимы. Дамион уставился на нее, и она улыбнулась:

– Пойдем со мной, Дамион.

«Спокойно, – сказал себе Дамион. – И она, и ее люди могут быть не в своем уме, но они не опасны».

Он пошел за старухой в один из боковых ходов, заканчивающийся низкой дверью. За этой дверью находился просторный прямоугольный зал, уставленный деревянными креслами и скамьями, а в дальнем конце похожий на примитивный алтарь стоял стол, и две свечки горели на его концах. Между ними лежал пергаментный свиток.

А перед свитком, склонив голову будто в молитве, стоял невысокий согбенный человек в серой рясе монаха. Он повернулся к вошедшим, и Дамион увидел под клобуком лицо приора Дола.

Наступило долгое молчание. Дамион подался вперед – и остановился. Голос изменил ему. Ана стояла позади, не мешая разговору двоих мужчин.

Наконец приор прокашлялся.

– Гм, брат Дамион! – сказал он. – Я удивлен. Не знал, что и ты допущен. Кто тебя прислал?

– Прислал? Не понимаю, – хрипло ответил молодой священник. – Что здесь происходит, приор?

Монах посмотрел на Ану, снова на Дамиона.

– Значит, аббат тебе не сказал? Не он прислал тебя сюда? Аббат?

– Почему он должен был меня прислать? Приор Дол, что вы здесь делаете?

– Наблюдаю обряды немереев. Наше братство занимается этим давно. Уже не первый век, – пояснил приор, подходя к Дамиону.

Дамион продолжал таращиться.

– Мне лично никто об этом не говорил! – выпалил он.

– Ну, видишь ли, местонахождение двери паладинов и катакомб – очень старая тайна. Первые монахи ордена Святого Атариэля в годы Междуцарствия дали священную клятву защищать немереев от инквизиции. Только немногим из старших монахов позволено знать, где находится дверь – сохранение ее тайны входило в обет.

– Приор, но они же колдуны!

– Мы их никогда так не называли. Учение Веры и учение немереев не слишком отличаются. Во многом мы верим в одно и то же.

Но приор говорил это так, будто сам не до конца убежден был в правоте своих слов.

Дамион оглядел тускло освещенный свечами зал. Стены украшали барельефы, изображающие людей, птиц, зверей и звезды – судя по тонкости работы, их создали еще элей. Дамиону вспомнилась резьба на ковчежце свитка. Изображения людей были совершенны – чтобы не сказать идеализированы. Такая красота была свойственна всем элейским скульптурам. На стене позади стола был вырезан Элворон, старейший из элейских символов. Он изображал птицу Элмира и змея Вормира, и каждый вцепился в хвост другого; изогнутые тела образовали круг. Элмир – свет, порядок, дух; Вормир – тьма, хаос, материя. Вместе они создавали целое, и их кажущаяся борьба напоминала соревнующиеся напряжения каменных сводов храма, создающие равновесие. За ними изображена фигура женщины – королевы Небес, а может быть, ее дочери, самой Трины Лиа. Над ней – солнце и звезды, под ее ногами – перевернутый полумесяц.