Юлиана Суренова - Книга 7. Дорога в бесконечность

- Не сомневаюсь, вы найдете, чем себя занять… - он ждал, что дочь обрадуется.

Однако лицо Мати оставалось неизменным. Отрешенным и безразличным.

"Словно ей все равно, что происходит вокруг. Ничего не трогает… -караванщик качнул головой, вздохнул. Это было не правильно, не хорошо. Но что он мог поделать? Не заставлять же дочь измениться силой. - Все, что я могу, это принимать ее такой, какая она есть. И надеяться, что когда-нибудь она сама все поймет, что ее душа оттает. Ведь может же девочка быть доброй, отзывчивой… Как в тот день, когда умерла Рамир… Будем надеяться, что этот город поможет ей…- он огляделся вокруг. - Это чудесное место. Жаль, что уже совсем скоро придется уходить обратно в снега…" Ему не хотелось. Настолько, что он даже подумывал о том, как было бы хорошо остаться в городе… Нет, не городе вообще, а именно в этом оазисе. Эмигард…

Странно. Обычно караванщики не знали названий городов, через которые проходили.

Кто доверит чужаку одну из самых сокровенных тайн? Здесь же все произошло… как-то само собой, незаметно, словно так и должно было быть. Но имя этого города не просто открылось, оно так сильно врезалось в память, что Атен был почти уверен: оно не забудется не только в вечном сне, но даже в краю благих душ.

Он вздохнул, огляделся вокруг, заметил оживление рядом с местом, отведенном работорговцам. Должно быть, кто-то из горожан назвал достойную цену.

- Ладно, дочка, я пойду. А ты отдыхай.

- Ага, - вновь кивнула она, продолжая безмятежно загорать на солнышке.

Когда воздух вокруг нее успокоился, девушка с наслаждением втянула в себя аромат росших на холме у нее за спиной цветов, потянулась.

"Птица с желтым опереньем,

Обрати меня виденьем,

Чтобы я смогла пройти

По рассветному пути

Горизонтною границей,

В край небес, открытом птицам,

Да виденьям, в те края,

Где живет мечта моя…" - беззвучно шептали ее улыбавшиеся губы.

Мати и сама не знала, откуда пришла в ее память эта песенка.

"Должно быть, слышала где-нибудь. В городе. Или в караване. Какая разница? - она зевнула. - Забавная песенка. Птица с желтым опереньем…" Она была готова повторить слова, чем-то похожие на заклинание, еще раз, но не успела.

- Мати! - плеткой стеганул воздух, заставляя его задрожать, полный боли и отчаяния крик.

Удивленно приподняв бровь, Мати даже приоткрыла один глаз, но, увидев подбегавшую к ней Сати, вновь закрыла его, возвращаясь к своему занятию.

- Мати! Там… - караванщица запыхалась, однако же, продолжала говорить, боясь потерять хотя бы одно драгоценное мгновение на то, чтобы перевести дыхание. - Проснись!

- Я не сплю. Что случилось? - совершенно ровным голосом спросила девушка. Открыв глаза, она воззрилась на караванщицу безмятежно ровным взглядом синих глаз.

- Они продают Лигрена! - на одном дыхании выпалила Сати, уверенная, что эти слова не просто все объяснят, но заставят собеседницу вскочить и побежать к ряду рабов, стремясь сорвать сделку, пока она не состоялась.

- Ну… - Мати лишь чуть повела плечами. - Я, конечно, могу тебе помочь…

- Да, бежим скорее!

- Ты хочешь, чтобы я подняла цену?

- Что? - Сати даже остановилась. Ее глаза переполнились удивлением, так что, казалось, еще немного, и оно перельется через края век.

- Ты имела в виду - "как"? Ну, поверь, я найду способ. Он ведь не только лекарь.

Когда-то он был жрецом. Ему многое известно, а за знания нужно платить. И я думаю - даже больше, чем за красоту и юность… Впрочем, что я тебе-то все это говорю? Мне не нужно опробовать мою речь перед покупателями, когда я и так знаю, что она сработает. Какая цена названа?

- Мати!-молодая караванщица глядела на нее с ужасом. Она не могла поверить, что это говорит та, которая еще совсем недавно плакала вместе с ней над телом Рамир.

- Ты… Ты не понимаешь…

- Так ты не хочешь, чтобы старика продавали?

- Он нужен каравану! Ведь он - лекарь! И он нужен мне! Чтобы я могла продолжать учиться, и…

- Ну, допустим, если бы он был нужен каравану, его никто бы не выставил на продажу. Что же до тебя… Перекупи.

- Что?

- Ты что, действительно такая дура или притворяешься, что ничего не понимаешь?

Перекупи. Назначь цену, большую то, которую предложил горожанин. И старик будет учить тебя всему, что ты хочешь и сколько хочешь.

- Но… У меня нет таких денег!

- Попроси родителей.

- Они не дадут! На раба - нет! Ведь ни у кого в караване нет личных рабов, даже у Гора! Только общие!

- Сати, - она устало глянула на караванщицу, - от меня-то ты чего ждешь? Я не могу дать тебе денег, потому что хотя у меня они и есть, я не имею права ими распоряжаться до тех пор, пока не пройду испытание.

- Но ты можешь поговорить с отцом!

- Ты тоже можешь с ним поговорить. Он хозяин каравана и выслушает любого, идущего одной с ним тропой.

- Но он твой отец! Тебя он послушается! Тебе даже не придется его просить! Лишь намекни…

- Зачем?

- Но… - Сати совсем растерялась.

- Мне это не нужно. Если караван хочет продать своего раба - что ж, хорошо, больше золота, меньше едоков.

- Ты… Ты действительно так думаешь? Ты… Ты не шутишь?

- Шучу? Нет, отнюдь. Я сейчас не в том настроении.

- Я, пожалуй, пойду… - не спуская с нее ошалевшего взгляда широко открытых глаз, Сати попятилась назад.

- Иди.

- Я… - она вдруг вскинулась, огляделась вокруг, и, увидев кого-то, кивнула: - Да, я пойду!

Взглянув в ту сторону, куда побежала Сати, Мати скривила губы в тонкой усмешке: караванщица бросилась к Гору.

"Нашла себе другого помощника. Настырная. Вот что значит чего-то захотеть. А то все - тихоня да тихоня. Ну ладно, - откинув голову назад, девушка закрыла глаза, подставляя лицо под солнечные лучи, - на чем я там остановилась? Птица с желтым опереньем… А, какая разница? - ей не хотелось ни о чем думать. - Хорошо-то как!

Вот бы это мгновение продлилось всю жизнь!" Но очень скоро тишина и покой снова были нарушены.

- Метелица! - ее окружили друзья.

- А? - не открывая глаз, зевнула та.

- Ты что, спишь? - близнецы сели по обе руки от нее.

- А ты что, не видишь?

- Вижу-то вижу, но еще и слышу, - хихикнул Умник.

- Давай, вставай скорее! - заторопил ее Непоседа. - Пошли!

- Куда? - она открыла глаза, наклонив голову на бок, с интересом глядя на близнеца. - Вы придумали, чем заняться? Что-то интересненькое?

- Пошли - узнаешь!

- О, все загадки, загадки, - Мати потянулась, словно кошка, зевнула, а затем резко, рывком, поднялась. - Люблю загадки!

- Давай за нами, - Непоседа сорвался с места, побежал к маленькой узкой, словно ручеек, улочке, ведшей по задворкам к, как Мати уже знала, старому городскому саду, окружавшему небольшое черное озеро. - Догоняй! - вслед за ним рванулись остальные. И лишь Умник задержался, чтобы с задумчивым, даже серьезным видом сказать: