Елена Лобанова - За Пределом

— Ну, а зачем тут воротник стоячий? Объясни мне, зачем к плащу вместо капюшона приделывать стоячий воротник? Это же глупость! — Нэрнис смотрел на приготовленную одежду с ужасом — ходить в ней даже в самом неприличном обществе было невозможно.

— А это еще одна суть извращения. Ходить не в том, что удобно или прилично, а в том, в чем надо. Чтобы впечатление произвести. Это, кстати и есть твоя задача. Давай быстрее. Сейчас Пелли вернется, и мы проверим это впечатление.

Нэрнис понял, что его новая роль оказалась тяжелее, чем он предполагал и, горестно вздохнув, стал натягивать на себя части костюма.

— Нет, все-таки, мне кажется, ты, Даэр, сейчас словесно портрет своего Амалироса нарисовал. Ты слишком долго с ним общался… в детстве. У тебя душевная травма.

— Не страдай. Нет у меня травмы. Ты просто не учитываешь, что зло как таковое должно содержать в себе все признаки. Все. От первого до последнего. У Выползня есть определенные недостатки, несколько вычурные теории и свое представление о пытках, но у него есть и светлые стороны натуры. Он, между прочим, влюблен в Элермэ. А любовь уже отменяет возможность полного воплощения зла. Это — рубашка, нечего её вертеть, натягивай!

— Даэр, но она же застегивается только чуть выше пояса. Зачем?

— Н-да. Ты не сообразителен. Чтобы выгодно подчеркнуть торс. Пояс одевай.

— Это не пояс, это какое-то чудо с побрякушками…

— А вот накладки моей работы не стоило называть побрякушками! — Даэрос злобно зашипел. Сколько можно время терять и уговаривать. — Накинь плащ. Отлично. Волосы перекинь вперед. О, Создатель, да не надо головой вниз махать — это копна теперь, а не то, что нужно. «Вперед», значит вытащить из-под плаща и… ну хоть по обе стороны свесь. Тоже ничего. Теперь последний штрих. И только попробуй возразить! Так надо! Сначала одень вот это. Единый Создатель! Не на голову!

— А куда? — Нэрнис вертел в руках странный предмет с серебряными накладками, цепочками, ремешками и прочей малопонятной атрибутикой.

— Ниже.

— Даэр, хватит, объясни толком.

— Может тебе еще и помочь? Что ты как маленький? Тебе же говорят — ниже. Еще ниже. Ну… Нет, это не одинокий наколенник! Не выводи меня из терпения! Вот теперь то, что надо. Воплощенная очаровательная мерзость. Самонадеянная и самовлюбленная. Лицо поправь. Давай, иди к зеркалу и постарайся. Изобрази легкое страдание… Легкое! С полным презрением ко всем. Хорошо, пострадай и испытай отвращение к этому наряду. Теперь вспомни на что ты способен и чуть-чуть разозлись. Совмести все три чувства… Ладно, забудь. И не смотри на себя больше. Просто помни, что ты в зеркале увидел. И, давай, я тебе еще брови подрисую. Да, не спорь ты! Я же замазывал лицо, когда Сорэада изображал. И усы тебе уже клеили и шрамы рисовали. Так что, давай, не дергайся. Сейчас почти до висков дорисую, и как бы ты не кривился, останешься грозным и злобным. Как освоишься с образом — будешь хмуриться сам. А то ты сейчас очень несчастно выглядишь.

Робкий стук в дверь заставил Даэроса принять меры. Пелли имела обыкновение падать в обморок и без всякого повода. На сей раз повод имелся. Он распахнул дверь и сразу же переместился за спину пришедшего, которая оказалась спиной Сульса, а не Пелли. Оружейник пришел доложить, что Айшака, Чалого и Черенка повели вниз, а Пегаша уже седлают и его поведет Расти.

Сульс дернулся назад и отдавил Даэросу ногу.

— Это как же? — сдавленно прошептал Оружейник. — Это что же, а? А вот там, это что?

— Видишь, Нэрьо, это как раз то, о чем я тебе говорил. Сульс, не смущайтесь, рассказывайте. Заходите, заходите. Сейчас придет Пелли, и мы на ней тоже испытаем это оружие. Нравится? — Даэрос впихнул Сульса в комнату и закрыл дверь. — Давайте, как художник и как будущий создатель дракона, излагайте.

— А, как художник… Ну как художник, я конечно вижу, что передо мной Благородный Нэрнис, только…

— Сульс, у нас мало времени. Доложите впечатление быстро. — Полутемный встряхнул Оружейника и подтолкнул поближе к Нэрнису. — Так что там «только»?

— Не совсем он как-то благородно выглядит. Как-то он не совсем сверху одет. Рубашка такая… такая, как специально раздет.

— Отлично! Что еще?

— Ну и вот это. Под поясом, которое. Это зачем?

— Сульс, в деревне выросли, а такие вопросы задаете с «это». Понятно зачем. Это часть одежды.

— Такая вот ча-а-сть? Тогда, конечно, да. Если такая большая часть — значит, надо защитить. Так тут часть доспеха нужна, а не бархат. Хотя, если у него часть, такая… А бархат-то во сколько там слоев?

— Ну, Сульссс! В один слой. И хватит повторять «это». Это — гульфик. Накладной.

— Ох!

Оружейник повернулся и вышел за дверь, вовремя распахнутую Даэросом. Столкнулся плечом с Пелли и поплелся вглубь темного коридора, повторяя «бывает же» и «бедолага».

Пелли с недоумением посмотрела ему вслед, потом увидела в дверном проеме хищно улыбающегося Даэроса и поняла, что Полутемный, наверняка, придумал что-то новое. То есть — не совсем хорошее.

— А вот и наша дорогая сестра. — Полутемный все еще загораживал от девицы «Черного Властелина». — Пелли, только в обморок падать не надо, хорошо? А то у нас времени мало. Я немножко Нэрниса переодел, и он стал не такой, как обычно.

— Ой, я это уже видела. Опять накладные космы, да?

— Нет, никаких волос из пакли и стоптанных сапог. Наоборот. Я сначала опишу, а Вы потом посмотрите, хорошо? Не надо пытаться заглянуть. Так… Он весь в черном с серебром. С ног до головы. С украшениями в самых неожиданных местах. Местами слегка раздет, местами наоборот — неприлично одет. Производит впечатление развратной невинности и целомудренной похоти. Пока, правда выражение лица не устоялось… Высокомерия не хватает для ощущения скрытой угрозы.

— Не понимаю. То есть, понимаю — Нэрнис весь в черном с серебром. Ну и что? — Пелли была в недоумении.

— Ну, раз — ничего… — Даэрос отошел в сторону. — Смотри!

— Мамочка! Даэрос! Вы же так все описали не страшно, а это… Ой, а вот там!

— Ну, опять начали: «это» оно «там». Пелли, так что? Как Вам?

— Честно? — Пелли собралась с духом.

— Желательно. Нэрнис, не стой как статуя, пройдись. Ну и как? А, Пелли?

— Вот, если честно, то — ужас просто. То есть, я хотела сказать, что, Нэрнис, конечно, сам по себе…

— Пелли, короче. То, что Нэрнис сам по себе представляет, мы все знаем. А вот если бы его кто первый раз увидел?

— Первый раз… Если бы я его увидела первый раз вот таким, я бы вообще не поняла кто это и зачем он так… нагло себя показывает. Вот портовые девки в Малерне понятно, зачем себя показывают… Лучше его обратно переодеть. Это ужасно, потому что видно — это все нарочно.