Юрий Погуляй - Именем Горна

Ваогар остался спокоен.

– Это усмийка. Держим специально для проверки вот таких заезжих паладинов, – неожиданно попытался оправдаться священник.

Рыжий рыцарь хищно улыбнулся.

– Зазвенит – не убивай, – предупредил паладина служитель.

– И что ты сделаешь? Пристрелишь? Чтобы потом твою деревню сожгли, да? – осклабился Ваогар.

– Просто не надо. Без защиты ведь оставишь!

Когда паладин вспыхнул, конвоиры оттащили воющую от боли женщину обратно. Лучники мгновенно опустили оружие, смущенно глядя на священника. Тот виновато улыбнулся:

– Ошибочка вышла, простите.

– Наказать бы вас не мешало… Провиант тащите сюда, дня на три дороги чтоб нам хватило. Тогда я забуду про недоверие к Ордену. – Ваогар прищурился, посмотрел на рыдающую усмийку. Конвоиры тащили ее по грязи куда-то в глубь деревни.

– Так нельзя! – вдруг сказал Агира. – Либо убейте, либо отпустите. Но нельзя так!

Эйдор кивнул, соглашаясь с товарищем.

– Простите? – удивился священник.

– Она человек!

– Она усмиец, – вкрадчиво заметил Ваогар. В глазах паладина загорелся недобрый огонек.

– Тогда убей ее! Но не оставляй все так!

– Позволь мне решать, кого убивать, а кого нет. – Рыжий рыцарь нервно дернул рукой.

– По-моему, это твой долг! – не успокоился Агира.

– Странный ты, – вдруг улыбнулся Ваогар. – Очень странный, но с какой-то стороны я тебя понимаю, – с непонятным намеком добавил он.

Агира напрягся, пристально уставился на сияющее весельем лицо паладина.

– Однако прости, но здесь я решаю, что делать, а что не надо, – закончил Рыжий рыцарь.

Анхорец пару секунд буравил его взглядом, потом хмыкнул и пришпорил коня, направившись в деревню.

– А ну стоять! – рявкнул ему вслед Ваогар.

Агира не ответил, и Эйдор понял, что товарищ едет убивать несчастную.

– Стоять! – Паладин вонзил шпоры в бока коня.

Воины столкнулись между двух покосившихся домов. Ваогар попробовал остановить жеребца Агиры, но анхорец неожиданно ловко схватился за наплечник паладина и скинул воина Горна на землю.

Занявшийся божественным светом Рыжий рыцарь грохнулся оземь и взревел в унисон с силой Халда, а победитель не теряя времени бросился на крик мучающейся усмийки. Когда Агира вернулся, изумленные охранники так и не сдвинулись с места. Ваогар, как ни странно, ни слова не сказал анхорцу. С трудом влез на коня, молча проехал мимо удивленного священника.

– Простите, но… – выдавил из себя служитель, и тут паладин сорвался. Вцепился яростным взглядом в халдийца и прошипел:

– Не зли меня! Не надо!

Священник умолк, испуганно глядя на вышедшего из себя рыцаря.

– Поехали. – Ваогар бросил ненавидящий взгляд на Агару. Тот невозмутимо встретил взор паладина и глаз не отвел, чем взбесил святого воина еще больше.

Когда они отъехали подальше, Рыжий обернулся на анхорца и холодно бросил:

– Еще один раз сделаешь нечто подобное – разговор будет совершенно иным. Помни – незаменимых людей не существует.

Когда Эйдор убедился, что паладин отъехал подальше и не услышит его слов, то сказал Агире:

– Ты молодец. Я бы не смог…

– Спасибо, – немного удивленно ответил тот. – Только нечем гордиться…

– Избавлять от мучений надо уметь…

Агира отстраненно кивнул, думая о чем-то своем. Юноша же перевел взгляд на спину Ваогара. Настоятель говорил, что паладинам Небесного можно доверять… Хотя с каждым днем Эйдор все больше и больше боялся странного воина.

Вдруг закапал хмурый дождь, и, накинув капюшон плаща, молодой чародей скрючился в седле. Происшествие в деревне очень сильно затронуло юношу. Как так можно обходиться с живыми людьми? Как вообще можно оставлять усмийца в живых рядом с нормальными людьми?

– Такое редко встречается, – неохотно ответил на вопрос Эйдора Ваогар. Прошла неделя с того момента, как они миновали злосчастный поселок. Отношения между паладином и анхорским рыцарем безнадежно испортились, и юноша не понимал, почему воин Горна продолжает их сопровождать.

– Притворяться паладинами не рискуют, слишком жестоко мстит Орден за такие обманы. Из-под земли достанут… Однако откуда простой деревенщине знать: самозванец перед ним или нет. Вот и заводят усмийцев на привязи…

– Но не просто же так боятся?! Было что-то? – спросил Эйдор.

Рыжий кивнул:

– Бывает. Обычно авантюристы всякие ради дармового провианта стараются, прикидываются воинами Горна. Но был случай, когда наемный убийца в доспехе паладина прикончил знатную особу. Лет двадцать назад… Говорят, когда его поймали люди Ордена, он пожалел о том, что решился на такой фокус. Воины Небесного Горна вправе убивать безнаказанно. Никто не смеет им мешать… Но если переусердствуешь – за тобой придут «заказники».

– А кто это?

– Это паладины, выполняющие задания Ордена. Самые опытные и сработавшиеся паладины. Я вот вольный, странствую, наблюдаю, помогаю, потом сообщаю в Орден и если найду чего интересного – туда высылают «заказников». А теперь отстань от меня.

Эйдор шмыгнул носом и нахмурился. Простудился, что ли? Поплотнее закутавшись в плащ, юноша обернулся на Агиру. Рыцарь клевал носом в седле, полностью отдавшись ритму дороги.

Легкий насморк вскоре перешел в серьезную простуду. К весенним дождям, превратившим и без того раскисшую Дорогу в непроходимое болото, Эйдор оказался неготов. Нет, в душе он и через огонь ходил, и океаны пересекал, но тело оказалось иного мнения. Молодой волшебник заболел.

Недовольный этим Ваогар с большой неохотой свернул с пути, и отряд расположился в небольшом придорожном трактире. Однако на второй день Эйдор уже метался в горячке. По-прежнему не разговаривающий с паладином Агира просто не отходил от постели больного, пребывая в своих раздумьях и готовый в любую минуту принести все, что попросит волшебник.

Знахарей в округе не оказалось, и потому воинам пришлось лечить больного чародея своими силами. Агира, знаток различных трав, сделать ничего не мог, так как зима только-только отступила, а до первой зелени еще далеко. Ваогар же от простуды знал только одно средство – сейнарская водка. Внутрь обязательно, и растереть, если не помогло.

Лечить пришлось именно ею, благо в трактире «лекарства» было вдоволь.

Когда объятия бреда отпустили Эйдора и волшебник стал хоть немного соображать, Агира слегка оживился. Теперь он внимательно следил за тем, чтобы друг не вставал с кровати без надобности. Настаивал, чтобы Эйдор доедал все, что приносила в номер симпатичная улыбчивая служанка. Такая трогательная в своей напускной грубости забота наполняла сердце юного чародея теплой признательностью.