Владимир Ленский - Пророчество Двух Лун

– Если ты заметил, – сказала Уида, безразлично позволяя ему заняться шнуровкой и своим плененным в шелковой петле пальцем, – мы, Эльсион Лакар, никогда не смешиваем тебя, хромой бедняжка, с Ренье, который тоже хромой, но не бедняжка, а почему-то любитель и любимец женщин.

– Да, – сказал Эмери, – я это заметил.

– Талиессин, – повторила Уида задумчиво. – Почему он назвался Гаем?

– Гайфье, – сказал Эмери. – Так звали его отца.

– Это кое-что объясняет, – согласилась Уида. – Хотя и не все. По-твоему, он не вернется?

Эмери пожал плечами.

– Талиессин всегда был для меня в своем роде загадкой, – признал он. – Если говорить честно, я никогда не воспринимал его всерьез. Мне он казался мальчиком. Не слишком умным. Не слишком счастливым. Чересчур независимый нрав при изобилии обязательств, ограничений и требований. С самого детства знать, что станешь королем, что обязан жениться на той женщине, которую для тебя найдут, и ни на какой другой… Наверное, тяжелая участь. Хотя желания пожалеть Талиессина у меня никогда не возникало. Мне вообще трудно представить себе, какой он.

– Теперь ты знаешь его получше, верно? – Уида наконец освободилась от завязок и потянула платье через голову. Скрываясь в обильных юбках, проговорила: – Можешь не отворачиваться, ты видел меня голой уже дважды, так что третий раз ничего не изменит.

– Это точно, – сказал Эмери.

Она вынырнула из вороха волнующейся ткани.

– По-твоему, он решил навсегда связать свою жизнь с этими бандитами? – спросила она. И чуть рассердилась: – Проклятье, Эмери, твой дядя все-таки придворный, и братец твой – тоже изрядный дворцовый щелкопер. Вы обязаны знать о принце хотя бы малость.

– Выходит, что ничего мы о нем не знали, – проговорил Эмери. И когда она показала ему кулак, добавил: – Все это случилось слишком неожиданно. Он был ребенком. Предполагалось, что все его странности – просто от возраста. Никто ведь не знал, что, став взрослым, он окажется вот таким… – Эмери дернул углом рта.

– Дети всегда вырастают неожиданно, – назидательно изрекла Уида. – Еще вчера, пухленький и в ямочках, он сидит на ручках у мамочки, а сегодня, жилистый и с волосатыми ногами, отправляется странствовать, и на бедре у него меч, снятый с какого-нибудь мертвого тела. Такова вкратце история любого мужчины.

– Если Талиессин будет отсутствовать слишком долго, в королевстве наступит хаос, – сказал Эмери. – Скрывать исчезновение принца будет весьма трудно. Мне даже страшно представить себе, что произойдет, когда станет известно, что ее величество лишилась наследника.

– А бастард? – спросила Уида. – Нельзя ли объявить наследником его?

– Бастард не может наследовать трон, – ответил Эмери. – Он не Эльсион Лакар, не законный сын… Он вообще никто. Просто ребенок какой-то девушки Эйле. Талиессин даже не признал его официально.

– Не успел или не захотел? – уточнила Уида.

– Полагаю, не успел… Мне кажется, – добавил Эмери, – он не оставлял надежды жениться на Эйле, так или иначе.

– Теперь уже не женится. – В тоне Уиды вдруг проскользнула мстительная нотка.

Эмери удивленно посмотрел на нее. Точно, она злилась.

Перехватив его взгляд, Уида вспыхнула:

– А чего ты ожидал? Что я буду оплакивать смерть любовницы моего жениха? Будь Эйле живой, она бы только все усложнила. Разумеется, я в состоянии выйти замуж за наследника без любви. И даже родить будущего короля – без любви. Но эльфийская женщина не может жить без любви, и рано или поздно я все равно встретила бы человека себе по сердцу. С этого мгновения в королевство пришла бы беда. Любовь королевы к недозволенному мужчине способна погубить целую страну.

Она помолчала, прикусив губу. Потом прижалась годовой к плечу Эмери:

– Хорошо, что ты мой друг. С тобой спокойно. Почти как с лошадью.

– Будь я лошадью, я обожал бы тебя, – сказал он, погладив ее по волосам. – Объясни мне теперь, что там произошло, в той комнате, когда ты разделась перед Талиессином? Ты пыталась соблазнить его и увести с собой в столицу?

– Нет, это было невозможно: он дал слово тем людям и не скоро нарушит его. Все гораздо хуже, Эмери, все просто ужасно: я в него влюбилась.

Глава шестая

ДЖЕХАН

Эмери открыл глаза и увидел, что перед кроватью, где ночевали они с Уидой, стоит какой-то человек. Комнату заливал блеклый серый свет; было раннее утро – мертвые минуты перед самым рассветом.

В первое мгновение Эмери подумалось, что он видит сон, но человек оставался в комнате и с каждой секундой делался все более живым и материальным. Плоский силуэт приобрел объем, вместо темного пятна проступило лицо.

– Проснулись? – осведомился человек. – Хорошо.

Эмери потянулся за мечом и нашел его, к своему облегчению, на прежнем месте.

Человек тихонько, коротко рассмеялся.

– Вставайте скорей. Разбудите вашу подругу. Вам нужно уходить.

Эмери тряхнул Уиду за плечо. Девушка распахнула глаза, и вдруг в комнате стало очень светло. Солнце выступило из-за горизонта и разлилось повсюду. Серая неопределенность отступила. Незнакомец – это действительно был незнакомец, и Эмери окончательно уверился в том, что никогда прежде его не встречал, – предстал перед молодыми людьми во всех подробностях.

Это был мужчина лет сорока, в простой добротной одежде. Чем-то он напоминал Роола – брата погибшей Софены. Наверное, такой же мелкий землевладелец, привыкший распоряжаться в своих небольших владениях и лично отвечать там за каждую травинку.

После мгновенного размышления Эмери понял, что внешность незнакомца не вызывает больших симпатий. Когда-то, в ранней молодости, он, вероятно, был очень красив, но с возрастом красота его увяла. Когда такое случается с женщинами, это выглядит естественно, но в случае с мужчиной все обстоит несколько иначе. В истрепанном годами красавце всегда угадывается вырождение.

Чужак торопливо произнес:

– Меня зовут Джехан. Мы не знакомы. Не можем быть знакомы. Я живу неподалеку… Кое-что видел. Вам нужно уезжать отсюда как можно скорее.

– Что случилось? – сонно осведомилась Уида.

Он повернулся к ней. На фоне белых покрывал, которыми была застлана постель, лицо девушки выглядело предательски темным.

– Ты – эльфийка, – сказал Джехан. В его тоне не звучало ни малейшего сомнения, он был уверен в том, что говорит. – Ты сумела обмануть многих, но только не здешнего хозяина.

– Собственно, господин Джехан, почему вы обращаетесь к моей даме таким неподобающим образом? – возмутился Эмери.

Он и сам не ожидал, что его слова произведут такой эффект. Джехан смутился, опустил глаза.