Илья Новак - Клинки сверкают ярко

— Поверю, — произнес я. — Вам поверю.

Он прикрыл глаза.

— Хорошо. Хорошо, что мне ты веришь. Потому что я на твоей стороне. Полузвери мне никто, недомерки тоже, а своего брата-пирата я ни за что ни про что закладывать не стану…

— Я не пират, вы знаете, Ван. Я так, любитель…

Он махнул рукой:'

— Не прибедняйся, дорогой. Все мы любители — до тех пор, пока не начали брать монету за работу, которую надо проделать в Патине. А деятеля, про которого я толкую, то есть тебя, наняли. Наняли, чтобы что-то раздобыть в пустыне. Ты для начала прошвырнулся через Патину в Лезия, проверял обстановку. Потом собрал отряд. Ни тандема, ни каменных братцев с тех пор не видно. Отсюда два вывода — либо гномы их грохнули там, в пустыне, либо они после дела чесанули отсюда. Но скорее — грохнули их. Первым из пустыни вернулся заказчик, эльфийскнй князь, который, как я мыслю, повел себя нехорошо и кинул своих. За что-то он хотел наказать гномов. Но вы с Птичником вернулись за ним. Что вы там сотворили с князем на пристани, никто толком не видел, но, в общем, уделал ты его. Вместе с баржей. Птичник отправился на свою свалку, а ты пошел в бордель к знакомой троллихе отсыпаться.

Он замолчал, потянулся было к трубке, но передумал.

— Кто еще про все это знает? — спросил я. — Кроме вас, Ван?

— А это вряд ли. Вряд ли кто-то смог так быстро весь расклад просечь.

— Вы ж смогли…

Гоблин поднял палец и со значением помахал им перед моим носом:

— На то я и есть Дерен Берг Ван!

Воцарилась тишина, прерываемая только тихим плеском в бассейне. Я допил чай и поставил чашку на траву.

— Занятная история, Ван. Такую вечером у камина послушать приятно. Одного не пойму пока — вам какой во всем этом интерес? Вы ж сами по себе, вам…

Он вдруг резко сел и уставился на меня. Глаза его сузились.

— Сейчас поймешь. Сейчас очень хорошо поймешь! У меня в Оазисе человек был. За очень важной вещью пришел, такой важной, что… — Дерен осекся. — Более важной, чем все остальное. Я вообще поначалу решил, что Оазис из-за нее спалили, и потом только разобрался, что это за случайность такая бедовая. Вот только не знаю, чего вы с гоминидами не поделили…

— Да они тут сбоку припека, — перебил я. — Эплейцы, которых я нанял, с гоминидским капитаном в «Неблагом Дворе» сцепились, а полузвери мстительные, вот и поперлись за нами в пустыню.

— А ты зачем в Оазис заходил?

— Штурмовое заклинание купить.

— И купил?

— У Шажка Ребиса.

Гоблин нахмурился, припоминая:

— Это новую Червоточину, что ли?

— Ее. И мы уже уходить собирались, когда гоминиды…

— Точно?

— Точно. Если бы каменные не были такими игроками…

— Гадство! — сказал гоблин с чувством. — Сучье гадство!

Я умолк, так как пока мало что понимал. Ван Берг встал и шагнул к бассейну.

— Вечно эти случайности… — пробормотал он, стоя спиной ко мне. — Их не просчитаешь заранее, из-за них все беды.

Я сидел, глядя на осколки чашки, из которой только что пил чай. Гоблин наступил на нее и даже не заметил.

— Ну что, пойду? — спросил я. — Со всем разобрались, Ван?

— Нет, дорогой, пока еще не пойдешь. — Он вернулся и сел передо мной. — Ты, пусть ненароком, порушил очень важное дело. Есть еще возможность исправить его, и так просто я тебя не отпущу.

Что меня больше всего удивляло — он даже не интересовался, для чего мы шли в пустыню, что там прятали гномы. И это Ван Берг Дерен, который добился того, чего добился, еще и потому, что предпочитал знать все, что происходит вокруг! Получалось, сейчас его волновало нечто гораздо более важное. Жизненно важное для него.

— По сути, дорогой, это из-за тебя в порту столько гномов полегло. Как, думаешь, себя гномы поведут, если узнают, кто виновен в этом?

Я возразил:

— Но сжег их не я, а тот эльфийский князь.

— Все равно ты виноват. Конечно, ты князя завалил, но, если бы не ты, он бы вообще не появился в порту с заклинаниями. Я так это все понимаю, дорогой. Правильно я понимаю?

— Ну… правильно.

— И мне вы очень сильно все в Оазисе попортили со своими полузверями. Ты попортил. И теперь…

— Так щелкните пальцами, — перебил я.

Он замолчал, глядя на меня. По его морде расползлась улыбка.

— Что сказал?

— Сколько там ваших с самострелами?.. — Я обвел рукой заросли и деревья вокруг сада камней. — Тех, что сейчас за нами наблюдают? Десяток, больше? Эти самострелы, кстати, мы с лепреконами Грецки в город и протащили… Но это ничего не значит. Щелкните пальцами, Ван, или какой там у вас еще условный знак? Они сразу все и выстрелят. Ну и не надо будет дальше со мной разговоры разговаривать…

Ван осклабился:

— Не ерепенься. Ты парень неплохой, я тебя убивать не желаю.

— А что ты желаешь? — Как-то само собой получилось, что я перешел на «ты». — Что-то я никак понять не могу, чего ты хочешь. Разобраться, что произошло? Ладно, теперь разобрался. Что дальше? Денег у меня нет, сам понимаешь. То есть оплатить тебе твои потери не могу. Так что дальше? Или убей меня, или я пойду. Если убивать все же не хочешь, значит…

— А в имении?

Я осторожно переспросил:

— В каком имении?

— В бывшем имении баронов Дэви? Там разве твой батя ничего не припрятал? Я ж его помню, он такой расчетливый мужик был.

Я уставился на свою руку, обмотанную материей. Эта материя пропиталась грязевой кашицей, которой вымазал руку тролль-лекарь, и затвердела. В самом начале разговора я снял с шеи кожаную ленту и положил руку на колени, словно полено.

— Туда я до сих пор боюсь заходить, Ван. И не хочу об этом говорить.

— Семейные призраки беспокоят? Хорошо, не будем об этом говорить. Слушай внимательно. Ваши разборки с полузверями, то, что вы хотели у гномов в пустыне украсть, спаленный Оазис, это все мне по боку, дорогой. Меня интересует та вещь, которую мой человек должен был доставить из Оазиса, да не доставил. Макгаффин.

— Это что за макгаффин? — удивился я.

— Всего лишь слово. Так называется вещь, которая меня интересует. Вчера я заходил в Оазис, якобы чтоб прицениться к новым товарам, а на самом деле — чтоб посмотреть, все ли там тихо. Макгаффин должен был вот-вот прибыть, но я сам светиться не собирался. Оставил в Оазисе своего человека, который заклинание и должен был забрать. Но потом на Оазис напали полузвери, он сгорел, а мой человек пропал вместе с макгаффином. Где он, я не знаю. Теперь смотри сам, Джанни. У тебя выбор такой. Или ты мне до завтрашнего утра находишь макгаффин, или я рассказываю гномам, кто на самом деле виновен в этом шуме на пристани.

Ван Берг Дерен махнул рукой, из зарослей появился Сэмка Маркелыч. По приказу гоблина он принес новую чашку, и теперь мы снова пили чай. Сэмка не скрылся опять в зарослях, а отошел и присел на корточки возле одного из белых столбиков.