Илона Эндрюс - Магический укус

— Может, это связано с его работой?

Гастек посмотрел на меня, будто я его обвинила в пожирании маленьких детей.

— Мы не идиоты, — сказал он, подразумевая «Я не идиот». — Всех наших люди, у которых есть такая степень мастерства, опросили.

— Кроме этого и тени, скольких вы потеряли? — спросила я.

— Четверых.

— Четверых? Четверых вампиров?

Гастек переминался, чувствуя себя некомфортно, выглядел, будто попробовал что-то склизкое и кислое.

— Мы не рады такой ситуации.

— Где остальные фотографии?

— Их нет. Остальных забрали. Мы не смогли вернуть их тела.

— В смысле забрали?

— Что-то их мгновенно убило, разрывая связь между их разумом и теми, кто ими управлял. Тела убрали прежде, чем наша выездная команда смогла их забрать. — Он достал лист бумаги с аккуратно написанным текстом. — Здесь список мест, дат и времени.

Дерек забрал у него лист и протянул мне. Я посмотрела на него и засунула в карман. Шесть вампиров и семь оборотней. Кто-то пытался начать войну между Стаей и Братством и сделал для этого чертовски хорошую работу. Кому от этого польза?

— У вас нет шести вампиров, и вы можете дать отчет только о двух телах. Вы уверены, что четыре остальных неактивны? — Мысль о четырех неуправляемых вампирах, бегающих по городу, приводила меня в ужас.

— Они мертвы, Кейт! — Натараджа вышел из задумчивости. — Почему бы тебе не спросить Каррана и его зверушек-мантикор что было сделано с нашим имуществом?

Мантикора — ошибочный термин по отношению к Корвину. Но Нейт выглядел слишком довольным, используя его, поэтому я пропустила это мимо ушей.

— Я говорила со Стаей, — сказала я. — Мне нужно было снять подозрения с Корвина.

— Не лучший расклад для меня, — ответил Натараджа.

— Мне пришлось. — Все это словесное фехтование заставляла терять терпение. — Его м-скан не подошел.

— Я видел м-скан места убийства, — сказал Гастек, словно ожившая акула, почуявшая в воде кровь. — Не было никакой отпечатанной силы, кроме вампира и Оракула.

Черт. Я и мой длинный язык. Мне нужно держать баннер с огромной надписью «Бесплатно Раздаю Конфиденциальную Информацию!» Как минимум, это даст людям знать, с кем они имеют дело.

— Должно быть, ты видел не тот м-скан. Тот, что видела я, имеет четкую запись о силе убийцы.

Я почти могла чувствовать, как гигантский мозг работает в черепушке Гастека.

— Не хотела бы ты поделиться с нами копией другого м-скана?

— Не хотел бы ты рассказать мне, какого черта твой теневой вампир следил за Фельдманом?

— Возможно, мы просто хотели приглядеть за Оракулом, — сказал Натараджа.

Я притворилась, что обдумываю.

— Нет. Я не куплюсь на это. Держать вампира в полевых условиях слишком дорого для простого наблюдения.

— Нам больше нечего обсуждать, — сказал Натараджа.

— Я тоже очень рада была повидаться, — ответила я.

— Гастек, проводи представителя Ордена с территории, — Натараджа скривился. — Мы бы не хотели, чтобы с ней что-нибудь произошло. Я бы просто не смог этого перенести.

Гастек странно посмотрел на меня и вышел вместе с нами, оставляя позади Ровену и Натараджу.

Как только мы отошли на достаточное расстояние, я остановилась.

— Тебе действительно не обязательно меня провожать.

— Но я это сделаю.

— В таком случае, у меня вопрос.

Гастек посмотрел на меня.

— Если бы я могла заразить живого зверя магией некроманта, то как бы я это сделала?

— Что ты имеешь в виду под заразить…?

Любой ответ на этот вопрос выдал бы меня. Видимо, я слишком глупа для этой работы.

— Достаточное количество некромантии, чтобы оставить смешанный след силы.

— Какого цвета?

Я процедила сквозь стиснутые зубы:

— Светло-оранжевый.

Он задумался.

— Так, самый очевидный ответ — кормить животное некротическим мясом. Если крыса проглотит мясо вампира, некромантия даст о себе знать в желудке. Часть ее просочится в кровяной поток. Но, так же как и очевидно, предположение ошибочно. Я сканировал животных, которые кормились мясом нежити, и отпечаток силы был чисто некромантическим.

— Магия мяса нежити перекрывает магию животного?

Гастек кивнул.

— Да. Чтобы произвести смешанный отпечаток, воздействие некромантии должно быть едва уловимое. В теории — и только в теории — это должна быть репродукция.

— Не понимаю.

— Если ты спросишь нежнее, я, может, и объясню, — сказал Гастек.

— Не мог бы ты объяснить это мне? Это важно, и я буду очень признательна.

Гастек позволил улыбнуться. Она коснулась его губ и, колыхнувшись, исчезла, будто это было не больше, чем подергивание мышц. Я показала ему свои зубы.

— Ты гораздо милее, когда говоришь как обычный человек, — сказал Гастек. Моя улыбка не сбила его. — Храбрость забавна, но становится утомительной.

Я вздохнула.

— Я наемник. Я хожу как наемник, я разговариваю как наемник, я действую как наемник.

— То есть ты предпочитаешь быть ходячим стереотипом?

— Это безопаснее, — сказала я с надеждой.

В какой-то момент я подумала, что он каким-то образом понял глубинный смысл моих слов. Потом он сказал:

— Мы говорили о крысах?

— Да. И я спросила нежнее.

— В теории, если я возьму крысу-самку и накормлю ее мясом нежити, позволю ей спариваться и нести потомство определенный период времени, потом повторю процесс с потомством, где-то в дальнейших поколениях потомства первой крысы, может проявиться постоянное влияние некромантии, которая отобразится слабым отпечатком. Что-то вроде светло-оранжевого на м-скане.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — он улыбнулся.

ВОДА В ФОНТАНЕ БЫЛА ОСВЕЖАЮЩЕЙ. Я брызнула ей на лицо, борясь с желанием улечься на привлекательно холодный бетон. Маленький тест Натараджи израсходовал все мои резервы, зато мне снова удалось предотвратить демонстрацию силы, которую он попытался спровоцировать. Я села на край фонтана.

— Устала. Чувствую себя грязной и хочу в душ. Ты как?

Ухватившись за край фонтана, Дерек засунул голову в воду. Затем встряхнулся, разбрызгивая капли воды с влажных волос, и промыл ноздри, чтобы очистить нос от сильного запаха.

— Здесь воняет смертью, — сказал он.

— Да. Знаешь, было неразумно огрызаться на Натараджу.

— Кто бы говорил.

— Того, что я начну огрызаться — он ждет. В любом случае это было прикольно. Что ты думаешь о Ровене?

— Ты не хочешь этого знать, — сказал он.

— Ты прав. Возможно, не хочу. Она меня донимает, — призналась я.