Джеффри Лорд - Аттила

— Разве у рангары нет своего командира? — поинтересовался Блейд.

— Есть. Но вести ее велено тебе, — Хэмб покосился в сторону свитка и поднял кружку. — Выпьем, каснит, за твой шанс и за женщин, которые нас не забывают!

Странник, усмехнувшись, поддержал тост. Итак, возлюбленная Энна Корана, Цветок Ночи, в нужный момент подсаживает его наверх! Вернее, строит лесенку, по которой ему предстоит подняться к чинам и славе! Воистину предусмотрительная и заботливая женщина!

Они опустошили кружки. Вино было терпким и чуть кисловатым.

— Альбаги, как всегда, впереди, даже если их поведет касс, — сказал Хэмб; он выглядел очень довольным.

— Тебя не обижает, что мне доверена честь первого удара? — спросил странник.

— Нет. Во-первых, с приказами Победоносного и Гинны Пала, его правой руки, не спорят. Во-вторых, я тебе обязан… ты научил нас новым фокусам с секирой… — альбаг замолк.

— Есть еще и в-третьих?

— Конечно. Если ты удержишь кусок земли размером с этот стол, то сильно прославишься, клянусь десницей Гирларла! Кто-нибудь из больших людей — очень больших, понимаешь? — захочет взять тебя под свою руку, и я перепродам твой контракт. С большой выгодой, касс!

— Давай выпьем за то, чтобы тебе отсыпали целый мешок золота, -сказал Блейд. — А потом ты пояснишь мне, что надо делать.

Они подняли тосты за достойную цену контракта, за успех завтрашней операции, за топоры альбагов, что визжали сейчас под напильниками, за их крепкие руки и непроницаемые щиты. На том вино кончилось, и атар Хэмб приступил к военным делам.

— С утра, — принялся объяснять он, — Огненосцы, сучьи дети, устроют свиному дерьму на том берегу фейерверк. Клянусь милостью Отца Найлама, там можно будет поджарить зад, не снимая кольчуги! Короче, Огненосцы будут палить, а дуболомы, — Блейд понял, что атар говорит о саперах, — наведут мост. И наши парни пойдут в атаку! Ты должен сбить заслон, очистить берег от падали хотя бы на десятую ниррата и держаться, пока крабы не перейдут через реку. Как они построят «ежа» или выпустят всадников, можешь быть свободен. — Хэмб похлопал странника по плечу. — И постарайся не уложить, ради собственной славы, слишком много моих ребят.

— Постараюсь, — пообещал Блейд. — Но у неванцев есть конница и колесницы, так что я буду спокойнее, если половина рангары возьмет с собой копья.

— К чему? У тебя будет четыре тысячи стрелков, я же сказал.

— Стрелки — стрелками, а копья — копьями. Кстати, пусть стрелки возьмут лопаты. Такие же, как у гасильщиков.

— Смотри, перегрузишь парней!

— Запас спины не ломит, — сказал Блейд, и на том они расстались.

Сигнальный рожок пропел за час до рассвета. Альбагская рангара, восемь полных текад, выстроилась на берегу при свете факелов. За шеренгами секироносцев стояли стрелки, половина — с луками, половина — с арбалетами. Блейд, сопровождаемый Маком в качестве адъютанта, придирчиво проверил, что у всех лучников и арбалетчиков имеется шанцевый инструмент и что четыре текады альбагов прихватили с собой копья. Конечно, их оружие уступало длинным пикам фалангитов, но все же десятидюймовые острия на двухярдовых древках лучшее средство против конной атаки, чем секиры.

Проверив снаряжение, Блейд перестроил свое воинство в колонну по десять человек, поставив впереди четыре текады с топорами, потом стрелков и копьеносцев. Он скользнул взглядом по лучникам и арбалетчикам, не без оснований подозревая, что среди них есть люди Гинны Пала. Интересно, скольким мерзавцам велено всадить в него стрелу при первом же признаке измены? Странник ухмыльнулся и разыскал глазами Мака. Тот был приставлен к стрелкам, и ему, как было договорено вчера перед сном, предстояло выполнить особую задачу.

Небо на востоке посерело и свет факелов начал меркнуть, когда к штурмовому отряду подошел атар Хэмб.

— Смотри! — положив руку на плечо Блейда, он вытянул другую к реке. Ее поверхность, постепенно светлевшую, пересекала темная лента моста, который был доведен уже до середины; дальний его конец, притянутый цепями к каменному быку, удлинялся прямо на глазах. Вероятно, Крепкорукие трудились ночью, почти без света, ибо луна была на ущербе; теперь им оставалось преодолеть последние триста или четыреста ярдов.

Противник тоже заметил угрозу. На восточном берегу тревожно грохнули барабаны, вспыхнули факелы, заметались неясные тени, прихлынув к воде. Яркий ободок солнца всплыл над саванной, первые огненные лучи метнулись вниз, к земле, осветив серо-стальную реку, фигурки кантийских саперов, копошившихся на переправе, вал солдат в темных кольчугах и высоких шлемах, катившийся к берегу, к месту предполагаемой высадки, и боевые машины, высившиеся на помостах, словно скелеты древних динозавров с длинными шеями.

Внезапно на позициях артиллеристов пропел горн, послышалась резкая команда, затем воздух наполнился жужжанием, и полсотни больших глиняных снарядов помчались через реку. Они рухнули в нескольких шагах от воды, куда еще не успели ступить неванские отряды, но уже следующий залп накрыл плотную массу вражеских воинов. Блейд уловил отдаленные крики и треск разбивавшихся горшков, а над спокойными водами Радды уже неслась новая жужжащая стая, чтобы залить землю Невана едкой маслянистой жидкостью.

Катапульты сделали восемь залпов, потом к их грохоту добавился пронзительный свист больших стрелометов. Они метнули дюжину огненных дротиков, и на противоположном берегу мгновенно взметнулось вверх пламя, яростная рыжая стена, в которую снова и снова летели горшки с адским зельем. Теперь даже с расстояния полумили Блейд слышал жуткие вопли горящих заживо людей, часть из них бросилась в реку, попав под обстрел засевших под быками арбалетчиков, остальные подались назад, устрашенные и растерянные.

Кантийские саперы, не обращая внимания на жужжавшие над ними снаряды, продолжали с удивительной скоростью наращивать мост; до восточного берега им оставалось преодолеть не больше сотни ярдов. Хотя Крепкорукие уже находились в зоне досягаемости неванских лучников, по ним никто не стрелял — на берегу бушевало пламя, не позволяя ни подойти к воде, ни разглядеть строителей переправы.

— Пора? — Блейд повернулся к вождю альбагов. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что наступает наилучший момент для атаки — пока противник не опомнился, не попытался обойти огненный заслон с флангов, не выдвинул туда стрелков, не бросил в наступление по мелководью своих всадников.

— Пора, — кивнул Хэмб. — Эта дрянь, что льется из горшков, горит быстро… пока ты будешь перебираться через реку, там останутся одни угли, — он махнул в сторону вражеского берега.