Джеймс Оуен - Здесь водятся драконы

— Ради твоего же блага надеюсь, что это была Керидвен, — сказал Чарльз. — Или Келедриэль.

— Нет, — вздрогнув, ответил Мэгвич. — Это была Кул, все верно. Потом руки воняли несколько месяцев.

Когда Артус и Джон возвратились, Берт поднял вопрос, как им добираться с Библа на остров Картографа.

— Я подумал, может, нам позвать тех журавлей, что спасли нас, — предложил он. — Не могли бы они передать весточку в Паралон, что нам нужен корабль, или моему другу Урук-Ко…

— Хорошая мысль, — ответил Ордо Маас, — но это займет слишком много времени. Зимний Король, возможно, уже возвращается в воды Библа в поисках вас. Нет, если хотите уйти, надо уходить сейчас, и поскорее.

— Но нам нужен Драконий корабль, — сказал Берт. — Другой не сможет плыть так же надежно и быстро, а ведь таких кораблей всего семь.

— Нет, — покачал головой Ордо Маас. — Существует лишь семь кораблей, о которых вы знаете.

В сопровождении десятков кошек Ордо Маас и его сыновья провели друзей в северную часть острова, где в маленькой бухте спокойно покачивался на волнах огромный фрегат.

— «Белый Дракон», — промолвил Ордо Маас с видимой гордостью. — Последнее наследие великого ковчега.

— Вы что, ждали нового потопа? — поинтересовался Чарльз.

— Нет, — ответил Ордо Маас. — Мои друзья из Пустой Четверти[72] его тоже не ждали — но настал день, когда они пожалели, что у них не было корабля.

— Глядите-ка, — воскликнул Джек, — тут и шлюпка есть.

— Нам пришло в голову, что она может пригодиться, когда первый великий ковчег дал течь, — объяснил Ордо Маас. — Неделя ушла на то, чтобы пристать к берегу, два дня — на починку, и за это время мы порядочно нахлебались воды. Ненадолго возникла угроза, что мы утонем — и все животные тоже. И я внезапно пожалел, что не подумал построить шлюпку на случай крайней необходимости.

Он с поклоном повернулся к Артусу:

— Хранителю «Воображаемой Географики» и будущему Верховному Королю я дарю свой корабль, — произнес он. — Используйте его по своему разумению и ищите свою судьбу.

— Так и будет, — ответил Джон. — Благодарю вас.

— И помните, — продолжал Ордо Маас, — когда придет время, вы не останетесь одни. Есть верность крепче, чем та, что связывает Зимнего Короля и его слуг. Верность, основанная не на страхе или боли, но на древних клятвах Духа и Живой Воли. Когда пробьет час, о ней вспомнят, и вы будете сражаться не в одиночку.

С этими словами старик низко поклонился и отступил в сторону, давая друзьям возможность подняться на борт «Белого Дракона».

— Взгляните, парни, — возбужденно позвал Берт. — Идите, посмотрите, такого зрелища ваши глаза еще не видели.

Друзья подошли к борту, пока «Белый Дракон» выходил из гавани, и посмотрели в указанном направлении.

В центре Библа стояла высокая гора, увенчанная короной. Похожий на скелет остов великого ковчега тысячи лет назад нашел пристанище на вершине, шпангоуты[73] вздымались высоко в небо по обеим сторонам горы, обрамляя ее, словно чело великана. В длину корабль был с половину острова и почти так же широк.

Если захотеть, нетрудно было представить, что Ордо Маас и его семья взяли с собой все, что нужно, чтобы начать новую жизнь после потопа, который накрыл весь мир.

Все, что нужно, чтобы восстановить жизнь на Земле, флору и фауну.

Легкий дождь оросил палубу «Белого Дракона» — предвестник штормов, маячивших на горизонте; том горизонте, куда они держали путь.

И внезапно «Белый Дракон» показался совсем маленьким. В самом деле, очень маленьким.

Ордо Маас и его сыновья смотрели на корабль, пока тот не скрылся вдали.

— Отец, — нарушил молчание Амун. — Я не понимаю одного: если ты знал, что Мэгвич их враг, почему же говорил так свободно в его присутствии? Зачем открывать секреты тому, кто желал им зла и, может быть, все еще желает?

— Ты воистину сын своей матери, — рассмеялся старый корабел. — Больше никто не додумался спросить.

— Да, этот выбор несет в себе риск. Но если бы я попытался говорить с Хранителями втайне от него, то это дало бы ему понять, что мне известна вся глубина его предательства. Тогда он воистину стал бы Змием в Саду, выжидающим момента, чтобы нанести удар.

— Нет, — продолжал старик. — Пусть лучше они знают, что он их враг, а он знает, что они знают. Скрытность — оружие подобных Зимнему Королю — их власть длится ровно столько, сколько хранятся их секреты.

Его сыновья поняли не до конца, но кивнули в знак согласия, ибо почитали отца более мудрым, чем они сами.

— Мои сыновья, — сказал Ордо Маас. — У меня есть просьба. Грядет великая война. Быть может, самая великая их всех, что мы видели в этом мире. И у тех, кто пойдет в битву против Теней зла, мало надежды уцелеть. Они отважны, и сердца их чисты. Но им не выстоять без помощи, и нет Верховного Короля, который объединил бы тех, кто смог прийти им на подмогу.

— Есть те, кто способен помочь изменить ход событий, и лишь одним способом можно созвать их вовремя, если это вообще получится.

Сыновья Ордо Мааса не ответили, ибо они знали, о чем просит отец, а он знал, что они не откажут.

— Одной ночи не хватит, — сказал Собек. — Нам придется оставаться измененными и днем, чтобы успеть…

— Да, — кивнул Ордо Маас.

— Но если мы не примем свой облик с рассветом… — начал Аки.

— Неужели нет другого способа? — спросил Амун. — Когда-то была возможность изменяться обратно.

— Она потеряна для нас, — ответил Ордо Маас, — с тех пор, как ваша мать, Пирра[74], покинула Архипелаг. Если вы согласитесь сделать это…

— Мы уже не сможем стать прежними, — закончил Сети, старший сын; он выглядел спокойным. — Мы останемся такими, какими некогда были, но все равно будем горды тем, что мы сыновья своего отца, Девкалиона. И с гордостью исполним то, о чем он просит.

На глаза старого корабела навернулись слезы, когда он стоял в кругу своих сыновей, и каждый знал, каким будет их ответ, каждый кивнул, когда отец встречался с ними глазами.

Пока они кивали, превращение уже началось. Шеи вытянулись, приняв форму конуса, серебристые и алые перья, подрагивающие, мерцающие, покрыли кожу.

Один за другим сыновья Ордо Мааса превратились в журавлей, прекрасных и изящных, и улетели в темнеющее вечернее небо.

Плавание на «Белом Драконе» мало чем отличалось от плавания на «Индиговом», за некоторыми исключениями. Во-первых, «Белый» был гораздо больше. Во-вторых, он был быстрее.