Надежда Башлакова - Волчонок

По прошествии нескольких дней с тех пор как она впервые не отказалась от пищи, к ней снова пожаловал её новый враг.

— Я смотрю, ты становишься всё более сговорчивой, моя дорогая. — Усмехаясь, произнёс он.

Лисса одарила его более чем гневным взглядом, но промолчала.

— Что думаешь делать дальше? — Невозмутимо спросил он.

— А что я, по-твоему, могу думать? — Вопросом на вопрос ответила девушка, приподняв правой рукой цепь и многозначительно ею звякнув.

— Ну, не знаю, — он обаятельно улыбнулся, — есть разные пути решения твоей проблемы.

— Да неужели?

— Я говорю серьёзно. — Даже немного обиделся Питер.

— Тогда огласите весь список, пожалуйста. — Язвительно попросила Лисса.

— Ну, можно просидеть остаток всей жизни на цепи, например.

Лисичка презрительно фыркнула, словно только этих его слов и ожидала.

— Можно добровольно присоединиться к нам и лишиться цепи, — между тем продолжал он, — или….

Лисичка вдруг вся напряглась, поняв, что именно сейчас прозвучит что-то наиболее важное для неё.

— Или вернуться домой.

Ненадолго в чахлом помещении зависла пауза.

— Домой? И ты меня отпустишь? — Она так и подскочила на месте, разинув рот от удивления. В услышанное верить хотелось ужасно, вот только вера эта отчего-то совсем не спешила приходить к ней.

Он хмыкнул.

— Вопрос лишь в том, захочешь ли ты этого сама.

— Так какой же в этом вопрос? — Удивилась Лисса. — Конечно, захочу.

— Ты так в этом уверена?

Девушка посмотрела на него с подозрением, почувствовав в сказанном какой-то подвох.

— А что не так?

— Ты, верно, забыла, кем именно сейчас являешься, моя дорогая?

— Что? Я…. — Лисичка и не знала, что ему на это ответить. А ведь она от радости и правда об этом совсем позабыла.

— Вот-вот. — Обрадовался Питер, заметив её растерянность. — По-прежнему думаешь, что тебя там встретят с распростёртыми объятиями? Разве ты им нужна такой, какой теперь стала?

— Я…. — Она вскинула рыжеволосую головку вверх, полностью уверенная в своей правоте и уже готовая выдать целую тираду по этому поводу, но он перебил её.

— А я так не думаю. — Твёрдо заявил он. — Даже если от тебя не откажется семья, то в лучшем случае тебя убьют одну, а в худшем ты заберёшь с собою на тот свет и всех своих родственников. Скрывать свою истинную сущность ты долго не сможешь, тем более, что люди уже догадались, что случилось с телегами и если ты вернёшься…. — Он развёл руками. — В общем, у них к тебе будет гораздо больше вопросов, чем ты думаешь, хотя, с другой стороны, думаю, на твоё возвращение разговор у них будет короткий. Серебряная пуля в глотку или очистительный костёр. Так ты этого хочешь? Смерти себе и своим близким? Да? Да? Так я могу это быстренько устроить.

— Нет, нет, только не трогай их, пожалуйста, не трогай моих родных. — Испуганно выкрикнула Лисса, чуть подавшись вперёд.

Он слегка ослабил ворот рубахи, мгновенно успокаиваясь и несколько устыдившись своей неожиданной вспышки гнева.

— Короче, ты вольна уйти, но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась в стае. — Проигнорировав и сами её слова, и мольбу, невольно в них прозвучавшую, закончил Питер.

После недолгого раздумья Лисса решилась. Она ужасно бы хотела, чтобы всё было по-другому, но поступить сейчас иначе она, увы, не могла.

— Хорошо, я останусь в стае, но только с одним условием. — Обессилено оседая на солому, проговорила она.

— Каким? — Подозрительно уточнил вожак, понимая, однако, что на этот раз победа на его стороне.

— Ты и твои… волки не будете, ни под каким предлогом трогать членов моей семьи.

Питер поспешно кивнул.

— Но у меня к тебе есть тоже своё ответное условие, которое ты не должна нарушать, ни в коем случае, если не хочешь чтобы я нарушил своё. — Он исподлобья взглянул прямо в глаза девушке, и его взгляд казалось, пронизал её насквозь. — Только твоё согласие на него даст тебе право остаться в стае и пользоваться всеми теми привилегиями, которые я могу тебе предоставить.

Лисса вопросительно вскинула бровь.

— И что же это?

— С этого мгновения ты должна забыть, как именно меня звали в прошлой жизни. Человека Питера больше не существует, да и никогда не существовало прежде, есть лишь истинный оборотень, им я раньше всегда и был. Кстати, теперь меня зовут весьма просто, Клык.

Лисса ещё больше удивилась, но говорить, что-либо по этому поводу не стала, а лишь в свою очередь согласно кивнула в ответ.

— Это справедливо. — Заключила она. — Я согласна. И ещё, вот только ты не дослушал меня до конца, не дав толком договорить. То условие, которое я тебе выдвинула, было не единственным. У меня есть ещё одно. Оно скорее и не условие даже, а так небольшое дополнение к нашему с тобой договору. Но, если ты не согласишься принять его, по своей воле я в стае не останусь. — Она резко вздёрнула голову и вызывающе взглянула на него.

Оборотень вдруг насторожился, это невысказанное пока ещё условие, ему отчего-то уже заранее не нравилось.

— И что же это за дополнение такое? — Медленно поинтересовался он.

Лисса собралась с духом и твёрдо произнесла.

— Не знаю, что ты там себе навыдумывал, но, то, что я остаюсь, надеюсь, не даёт тебе повода думать, что между нами, то есть мной и тобой что-то может быть. Моё согласие остаться этого отнюдь не означает.

— Это из-за него? Да? — Гневно выкрикнул Клык.

— Отчасти. — Тихо произнесла Лисса, отводя от него взор. Она прекрасно поняла о ком именно сейчас шла речь, а скрывать очевидное было бы делом совершенно бесполезным.

— Я его ненавижу. — С ненавистью прорычал оборотень.

— А я люблю. — Парировала его возглас лисичка.

Клык бросил на неё испепеляющий взгляд, потом, молча, развернулся и выскочил вон, со всей дури хлопнув старой дверью, да так, что одна из петель не выдержала и сорвалась. Дверь безжизненно повисла лишь на одной, едва державшейся, болезненно при этом скрипнув.

А уже через несколько минут с неё сняли цепи.

Глава 12. Первая охота.

Если жестокость людей порой

выходит за рамки границ, то, что

уже говорить о том, какова может

быть жестокость нелюдей.

Порой человеческая жестокость

граничит разве что с безумием.

Она уже вот как несколько минут бродила среди них, но по-прежнему не всегда могла различить, где были просто волки, а где оборотни, разве что за редким исключением, когда разница была уж слишком бросающейся в глаза. Не все здесь конечно прохаживались в своём волчьем обличии, редкие представители стаи были и в обликах людей. Да и не прохаживались они вовсе, а напротив каждый их них, казалось, занимался своим собственным делом. Лисичка подумала, что среди этих полулюдей полузверей ей, по-видимому, придётся провести остаток своей жизни и содрогнулась. Мало того, теперь похоже она на самом деле была одной из них.