Александр Рыжков - Техномонстры

Я раскинул крылья, приготовился к полёту и тут же ощутил мёртвую тяжесть, словно туши десятков слопров одновременно навалились на меня. Невозможно пошевелиться. Все мои старания оказались бесполезны.

Я понимаю, что могу шевелить головой и оглядываюсь по сторонам. Всё, как прежде, вот только невидимый груз давит меня к земле. Всё ниже и ниже. Лицо смяло цветы. Ещё немного, и моя голова треснет, как переспевшая тыква. Цветы! Моё единственное спасение! Я жадно вдохнул пыльцу примятого цветка. Боль отступила, но тяжесть осталась.

Руки! Я ощутил, как вновь обретаю над ними контроль. Я попытался ползти. Некоторое время ничего не выходит, но я продолжаю дико бороться за жизнь. Не обращая внимания на вновь нарастающую боль и усталость, я всеми силами стараюсь избавиться от своего возникшего ниоткуда груза, и мне это в конце-концов удаётся!

Помятые крылья с ободранными кое-где перьями, разодранная в кровь спина, саднящая боль по всему телу — такова расплата за освобождение. Несмотря на травмы, я могу продолжать полёт — сейчас я хочу этого, как ещё никогда в своей жизни. После стольких усилий я не сдамся! Никогда не сдамся, ни перед чем не остановлюсь!

Взмах крыльев, ещё один. Всё выше, выше. Всё темнее облака. С неба посыпались камни. Я пытаюсь уклоняться от них, но один камень задел крыло. Моё тело беспорядочно кружится в падении. Ветер свистит в ушах. В голове тысячей глоток завывают плачевные мысли. Гибель близко, она здесь, я слышу её смердящее гнилью дыхание.

Всё происходит слишком быстро. Не понятно как, но я вновь парю по воздушным потокам. Повезло? Нет времени гадать, как это случилось. Словно чья-то бережливая невидимая рука помогла мне… Нужно лететь, набирать высоту, стремиться и приближаться к цели. И вновь, всё выше и выше. Уклоняюсь от града камней, ввинчиваюсь в темноту грозовых туч. Ничего не видно. Я наедине с собой. И со своей мечтой. Сверкнула молния, осветив скалу. Скалу? Внушающее ужас и трепет лицо, вытесанное ветрами и грозами из камня. Чёрные впадины глаз и раскрытая беззубая пасть пещеры. Страх обливает сердце ледяным водопадом, но другого выхода нет.

Нужно лететь в эту пасть. Пусть монстр поглотит меня, и тогда я добьюсь своего. Почему-то во мне плещется непоколебимая уверенность, что поступить нужно именно так. Преодолевая сковавший душу ужас, я полетел в разинутый зёв скального чудовища. Невыносимо яркий свет. Боль. Тишина.

Я проснулся.

Глава 8

Ночная Бабочка

Отец всегда хотел лучшей судьбы для своей единственной дочери Джины. И делал для этого всё, что только считал нужным. "Такой красавице нечего делать в нашем паршивом городке!" — твердил он при каждом удобном случае.

Скот, город в котором жила их семья, славился своими скотобойнями, мельницами и копчёными свиными грудинками. Прекрасной дочери мясоруба в нём мало что светило, кроме как продолжать семейное дело. Но вот беда — разделка мяса была далеко не любимым её занятием…

Вечно мечущаяся душа девушки не могла определиться со своим призванием. В один день ей хотелось стать танцовщицей, а уже на следующий просыпалась любовь к верховой езде. То у неё возникал жуткий интерес к отцовской работе, то ей хотелось быть швеёй, как тётушка. А порой ей вообще ничего не хотелось: только гулять по городскому парку и кормить хлебом голубей и ворон. За такое непостоянство близкие шутливо звали её Бабочка. Мол, крылышки красивые, а всё летает с одного цветка на другой без пользы.

Достигнув шестнадцатилетнего возраста, Бабочка-Джина запуталась в паутинке. Да так крепко, что никто и подумать бы не смог.

Сын торговца из Сара. Да, стройный. Да, симпатичный. И деньги, должно быть, водятся, раз у отца только в одном караване тридцать голов скота и сорок голов охраны. Но чтобы ветреная Джина так просто взяла и влюбилась? Да ещё и так серьёзно! Нет, в это даже родная мать поверить не осмеливалась. А ведь о её склонности верить во всё подряд легенды по городу ходили…

Что бы там себе ни думали остальные, а Джина сгорала от любви к Санто. Да так сгорала, что когда он ушёл с караваном обратно в Сар, несколько дней рыдала. А перестав лить девичьи слёды, ходила угрюмей зимней вьюги. Ни с кем не разговаривала, избегала расспросов и практически не выходила из своей комнаты. В таком состоянии она пробыла ещё месяц. До того момента, пока в Скот не прибыл караван. Во главе с её возлюбленным — отец впервые доверил Санто товар. Это была финальная отцовская проверка — если сын не подведёт и успешно совершит сделку, то старику в потусторонний мир в любой момент можно отправляться с чистой совестью. Семейное дело будет на кого оставить.

Мать — как мать… А вот отец воспринял спонтанное намерение дочери более чем в штыки. Из одного беспросветного города в другой, ещё более беспросветный. Она что, издевается? Отец ведь почти накопил достаточно денег, чтобы оплатить её обучение в Картской школе манер. А всем известно, сколько в столице возможностей… Выпускниц этой школы всегда рады принять в высший свет, если они хоть на каплю столь же красивы, как его ненаглядная дочурка… А бросать всё из-за какого-то проходимца? Смешно! Нет, глупо! Джина им перегорит через месяц-другой.

Нет, категорически нельзя допускать ошибки, способной испортить Джине будущее!

Решение отца было окончательным и суровым. Ни мольбы дочери, ни просьбы жены не могли изменить его. Джину заперли в комнате до того момента, пока караван не уедет. Самое странное: за всё время семейных баталий, Санто ни разу не пришёл к ним домой вступиться за возлюбленную. Боялся гнева отца? Возможно…

Как-то, дождавшись поздней ночи, Джина достала спрятанный в шкафу кинжал. Его дал ей возлюбленный и объяснил, что нужно с ним делать. Нет, вены себе резать никто не собирался… Бабочка подошла к двери и принялась ковырять засов. Она старалась делать это как можно тише, но её непривыкшие к оружию нежные ручки то и дело подводили. Каждый раз, когда лезвие лязгало о металлическую задвижку, девушка замирала и испуганно прислушивалась, убеждалась, что никого не разбудила, и продолжала неравный бой с засовом. Сердце стучало бешеным барабаном, страх ледяным вихрем кружился внутри, руки тряслись. Если отец проснётся…

Но никто не проснулся. Джина расковыряла-таки засов и выбралась из комнаты. На цыпочках пробралась в гостиную. В гостиной Джина встретилась взглядом с матерью, лежащей на кушетке. Поругавшаяся из-за слишком сурового запрета с отцом мать не спала. Они некоторое время глядели друг другу в глаза. Первой не выдержала дочь и отвела заплаканный взгляд, устремившись в коридор к парадной двери. Затаив дыхание, она повернула ручку, отворила скрипучую дверь и, как можно быстрей, устремилась подальше от родного дома. К любимому.