Анатолий Бочаров - Рыцарь из Дома Драконов

Ознакомительный фрагмент

Увидев трупы на полу, солдат остановился и выхватил меч. Приближающийся к нему Гальс даже не замедлил шага.

— Милорд, что здесь случилось? — спросил стражник немного растерянно.

— Ничего, — первый же нанесенный Александром удар оказался смертельным. Сталь со свистом разрезала воздух, найдя себе цель. Александр легко переступил через труп, направляясь к широким деревянным ступенькам. Было в происходящем нечто настолько и жуткое, и завораживающее, что в душе Айны переплелись разом страх и восхищение. Она подумала, что ее освободитель мог бы идти вот так, легко и небрежно, с мечом в руке, до самого южного моря, и убитые враги падали бы к его ногам. Хотя нет. Не мог бы. Они не в балладе, как бы картинно все это не смотрелось, и единственный шанс на спасение — если оставшиеся на пути стражники будут гибнуть так же глупо и бесславно, и не успеют поднять тревогу.

Гальс ступил на лестницу.

Последний из охранявших темницу воинов Эрдера дежурил на просторной верхней площадке, развалившись за дубовым столом и потягивая вино из медного кубка. При виде поднимавшегося навстречу человека в черном стражник вскочил на ноги, опрокинув стул, и схватился за заряженный арбалет. Странно, но этот воин не стал, в отличие от сослуживцев, задавать никаких вопросов. Может, прочитал на лице лорда Гальса нечто такое, что лучше всяких слов сообщало — нужно драться, а не говорить.

Гвардеец выстрелил.

Александр мгновенно крутанул мечом и плоскостью клинка отразил прочертившую косую линию стрелу — так сильно, что та разломилась в щепки. Тогда гвардеец швырнул в надвигающегося убийцу тот самый кубок, из которого только что хлебал вино. Александр отбил импровизированный снаряд, хотя и сбился при этом с шага. Караульный выхватил меч и бросился на как раз поднявшегося на площадку врага… того самого врага, которого недавно пропускал через свой пост, как соратника своего господина.

Первый удар стражник нанес с плеча, размашисто, будто дрова рубил. Гальс по дуге перевел свой клинок в верхнюю плоскость и обрушил его на вражеский меч, направляя тот острием к земле. Стражник тут же скользящим движением высвободил свое оружие, с отрывом ладони перехватил эфес и попробовал пырнуть Александра в живот, работая мечом, как кинжалом. Гальс тут же вскинул свой меч обратно по линии замаха, вверх, отводя удар, и, продолжая движение, сделал укол. Острие меча вонзилось солдату в бедро. Тот коротко вскрикнул и тут же контратаковал. Александр с поразившей Айну скоростью выпустил эфес своего меча, позволив оружию, оставившему на бедре противника обильно кровоточащую рану, упасть на пол, и сам отлетел в сторону — сталь пронеслась у него перед самым носом. Гальс пошатнулся, чуть не впечатался в стену, и, оттолкнувшись рукой от стола, ударом сапога выбил оружие у истекающего кровью врага. Подхватил свой меч и всадил стражнику в горло. Тот умер молча, не издав больше ни звука.

— У парня была хорошая реакция, — сказал Александр, тяжело дыша. — Проклятье… верите, я успел испугаться.

— По вам не похоже, что вы умеете бояться, — сказала Айна просто для того, чтоб что-нибудь сказать.

— Вы правы, — согласился граф. — Забудем, это все чушь, — девушке показалось, что он почему-то на нее разозлился.

Взявшись за валявшуюся на столе связку ключей и почти сразу выбрав нужный, Александр отворил тяжелую железную дверь. Она вела в большое темное помещение, загроможденное рядами просмоленных ящиков и грудами наваленных свертков и мешков, которые громоздились почти до самого потолка. Свет здесь не горел.

— Складские помещения, — пояснил Александр, — их почти не охраняют. Нам повезло, что отсюда есть выход в темницу. Мы сейчас на восточной окраине усадьбы, большая удача. Солдаты собираются на западной. Глядишь, проскочим.

Гальс ориентировался в здешних глухих лабиринтах и переходах легко и без усилий. Граф уверенно шел вперед, минуя одну заваленную всяким добром комнату за другой. Людей им не встречалось. В воздухе проносился плотный запах снеди и удушливый аромат вина. Айна подумала, что здесь хватит припасов на то, чтоб выдержать годовую осаду, даже не затянув пояса.

Наконец они вышли в комнату с широким окном, выходящим на залитый утренним солнцем зеленеющий парк. Яркий свет ударил девушке в глаза, уколов их острыми иголками, и она в первую секунду зажмурилась. Свобода, неужели они наконец всего в нескольких шагах от свободы! Айна перестала жмуриться и подошла к окну, за которым частоколом вставали деревья. Александр опередил ее — он высунулся наружу и осматривался из стороны в сторону. Затем перелез через подоконник и, по колени оказавшись окружен травой, сделал несколько шагов в глубину парка, продолжая оглядываться. Вернулся к окну и протянул руки, помогая Айне выбраться на улицу.

— Все чисто, — бросил он. — Радуйтесь, что Мартину не до вас, так бы все вышло куда хуже. Ходу, здесь уже недалеко, — ветер донес громкие голоса и пение труб. Ясное и чистое, оно пронеслось в еще не согретом солнечными лучами воздухе и наполнило его медным звоном. Александр замер, прислушиваясь. Мотнул головой. — Идемте! Надо спешить.

Они пробрались через парк, сейчас совершенно безлюдный, к окаймляющей его стене, за которой раскинулся город. Трубы продолжали петь, иногда почти затихая, иногда расходясь до крика и заполняя все пространство вокруг торжественной музыкой. В серебристо-стальной мелодии, казалось, переплелись гремящий восторг и пылающее ликование, уносящая в полет радость и скованная металлом решимость. Айна увидела, как лицо Александра охватило вдруг странное, пьянящее волнение — охватило и сгинуло, изгнанное болезненной гримасой. Он отвернулся.

Оказавшись под стеной и пройдя вдоль ее подножия несколько десятков футов, Гальс остановился и негромко, но вместе с тем отчетливо сказал:

— А вот и мы. Слезай.

Раздался шорох, переходящий в скрипучий треск ломаемого дерева, и из переплетения древесных ветвей на землю спрыгнул человек в алом плаще. Айна поняла, кто это, прежде, чем смогла увидеть его лицо, и бросилась навстречу.

— Артур!!!

— Сестренка! — Артур подхватил ее, заключая в объятия, и закружил в быстром танце. У Айны перехватило дыхание, когда мир завертелся вокруг нее, будто сошедший с ума от радости волчок, небо и деревья заплясали джигой, а брат весело смеялся, крепко прижимая ее к груди. Затем он отпустил ее и сделал два шага назад, пряча глаза.

— Прости меня, — тихо сказал Артур. — Я тебя не уберег.

О чем он толкует, черт побери? — Айна недоуменно нахмурилась.

— Из-за меня… ты могла погибнуть, — продолжил брат, по-прежнему избегая встречаться с ней взглядом. Он выглядел усталым и осунувшимся, одежда была грязной и пахла потом, а светлые волосы Артура спутались, как разорванная паутина. — Я завел тебя в ловушку.