Маркус Хайц - Война племен. Проклятые земли

Повсюду гномы обнаруживали следы разрушений — было очевидно, что орки прошли именно тут. Судя по всему, здесь они собрались, готовясь к маршу к горе Черное Ярмо, — на полу виднелось множество следов босых ног и сапог.

Свернув в сторону от пятиугольного тронного зала с колоннами, Тунгдил с друзьями двинулся по коридору, ведущему в кузницу «Драконье Дыхание».

С каждым шагом в памяти Златорукого вспыхивали воспоминания о тогдашних событиях, и ему казалось, что он слышит глубокий голос Гандогара, насмехавшегося над трусливыми богглинами, и визг орков, но все это была лишь игра его воображения.

— Тион побери! Тут пусто, как в башке у огра! — расстроенно заметил Боиндил, дойдя до первого зала кузницы, где стояли печи для выплавки железа.

Огонь в печах погас, все было холодным, а фекалии, оставленные тут орками, испускали чудовищную вонь.

В соседнем зале находился знаменитый горн «Драконье Дыхание».

— Свинорылые ушли. — Боиндил начал подниматься по ступенькам. — Пойдемте, посмотрим, все ли в порядке с горном. Молю Враккаса о том, чтобы огонь в горне не погас.

Тунгдила раздражало поведение друга, но он понимал, что Боиндил волнуется за брата, а страстное желание вступить с кем-то в бой иссушает его рассудок и, если вскоре Бешеному не удастся поорудовать топором, его вспыльчивость может стать опасна для окружающих.

Ненависть к чудовищам делала Боиндила великолепным воином, но в то же время представляла угрозу. Ярость закипала в глубине его души, она неуклонно росла, и так происходило до тех пор, пока Бешеный уже не мог ее сдерживать и, ослепленный гневом, набрасывался на все, что только попадалось на пути. Враккас наделил его поразительным талантом к боевым искусствам, но при этом сделал бой его проклятием.

В кузнице у горна было заметно теплее, чем во всех остальных помещениях крепости.

Вокруг «Драконьего Дыхания» стояло двадцать обычных кузнечных горнов и восемьдесят наковален. В зале страшно воняло, так что у гномов даже перехватило дыхание. К горлу подступала тошнота. Повсюду валялись разлагающиеся трупы орков, богглинов, нескольких альвов и даже троих троллей. Друзья стали искать тела последних из Пятых. Где-то тут покоился и Баврагор Молоторукий, прикрывавший их отступление, когда на крепость напало войско чудовищ.

— Во имя Враккаса, это, наверно, была чудесная битва! — с уважением в голосе пробормотал Боиндил. — Я и не думал, что наш вечно пьяный певец способен на такое.

Поиски останков гномов ни к чему не привели — казалось, орды Нод’онна просто разорвали их на мелкие части. Тунгдил нашел только куски доспехов.

— Посмотрите! — Балиндис указала топором на горн в центре зала. — Он еще горит!

Златорукий вздохнул с облегчением. Теперь можно было изготовить тут из стали и железа все, что было необходимо новому королевству.

— Давайте разведем огонь посильнее и покажем всем, что дети Кузнеца вернулись в пещеры и шахты Гизельбарта Одноокого.

Они с Балиндис осторожно подбросили в горн угля и потянули за цепи, приводящие в движение огромные кузнечные мехи. Так они вдохнули в волшебный горн новую жизнь. Тунгдил отправил десятерых гномов наверх, к основной группе, чтобы сообщить им о том, что все в порядке и следует направляться сюда.

Тем временем Балиндис принялась чинить вытяжку горна. Кто-то из Пятых привел в негодность лебедку, которая позволяла открыть тяжелую металлическую пластину вытяжки. Благодаря этому орки не смогли последовать за Тунгдилом и его друзьями.

Подняв голову, она взглянула на потолок пещеры в восьмидесяти метрах над головой и лестницу, упиравшуюся в заслонку. Массивная пластина не позволяла пройти дальше.

— На это уйдет какое-то время, но я справлюсь. — Девушка намеренно произнесла это громко, чтобы Тунгдил, стоявший поодаль, услышал. — Они разбили шестерню и два захватных крюка, поэтому цепь застопорилась. Завтра все скую заново.

Златорукий кивнул, не оборачиваясь.

— Нужно тут все убрать. Трупы сожжем в горне, из расплавившихся доспехов можно будет что-то выковать. — Он увидел под полуразложившимися трупами клещи, молотки, напильники, зубила и другие кузнечные инструменты. — Вскоре наковальни запоют старую песню, которой так давно не слышали Серые горы.

Оглянувшись, чтобы убедиться в том, что никто на них не смотрит, Балиндис подошла к Тунгдилу и схватила его за рукав.

— Тунгдил Златорукий, что я тебе такого сделала? — возмутилась она.

Огонь, горевший в ее глазах, был жарче волшебного горна.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Тунгдил отвернулся, делая вид, что ему нужно заняться уборкой.

Но хватка Балиндис оставалась крепкой.

— Ты ведешь себя так, будто я какое-то низшее существо, к которому следует относиться с презрением. Мне больно оттого, что мой друг так со мной обращается.

— Друг? — Тунгдил мрачно рассмеялся. — Я был твоим возлюбленным, Балиндис, и мы собирались заключить Нерушимый Союз! И тут появляется какой-то совершенно незнакомый тебе гном из клана… да не важно, из какого, и выясняется, что между нами все кончено! — В его глазах вдруг промелькнул лучик надежды. — Или не все?

Балиндис опустила глаза.

— Таков закон, Тунгдил. Я должна повиноваться клану, я же объясняла тебе…

— И поэтому ты отказываешься от собственного счастья?

«От моего счастья…»

— Да, — выпалила она. — Потому что нет ничего священнее и ценнее, чем наши традиции. Именно они предопределяли нашу жизнь в течение тысяч солнечных циклов, они дарили нам мир, обеспечивали безопасность нашего племени, пускай из-за них и не каждый может обрести свое счастье. Ты сможешь понять это только тогда, когда проживешь в нашем обществе достаточно долго. По крайней мере я на это надеюсь. — Подняв руку, она хотела погладить его по щеке, но Тунгдил отшатнулся.

— Нет, прошу тебя, — горько выдохнул он. — Ты все делаешь только хуже.

От горя у Тунгдила перехватило дыхание. Развернувшись, он выбежал из кузницы и наткнулся в коридоре на Боиндила, который привел в крепость остальных. Принесли они и холодное, словно лед, тело Боендала.

Обрадовавшись, что можно отвлечься от печальных мыслей, Тунгдил разделил гномов на группы и отправил их патрулировать коридоры, чтобы удостовериться в том, что орков поблизости нет.

За время долгого перехода Боендала тащили на носилках пони, а на неровной местности — четыре гнома. Теперь носилки опустили возле горна «Драконье Дыхание», в котором все ярче разгорался огонь.

— И что теперь? — Боиндил не сводил глаз с бледного лица брата. — Он сейчас проснется?