Владимир Брайт - Цвет крови - серый

Я лежал посреди бескрайнего поля, усеянного цветами. Наверное, в этом состоянии не было бы ничего удивительного, если бы мир, окружавший меня, не оказался начисто лишенным каких бы то ни было красок. Здесь господствовали только два цвета — серый и белый. Это было так странно, что на какое-то время я даже забыл обо всем остальном.

— Тебе очень больно?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул, ища взглядом обладателя голоса.

Рядом стояла девочка, держащая в руках большую охапку полевых цветов. На вид ей было не больше десяти лет.

— Что? — ошеломленно переспросил я, не сразу опомнившись после смены обстановки — уж больно оглушительным было различие между жестокими ужасами войны и покоем мирной идиллии.

— У тебя из ушей течет кровь... Это очень больно?

Внимательные детские глаза смотрели на меня серьезно и требовательно. Казалось, для девочки в данный момент нет ничего важнее, чем ответ на этот вопрос.

Я прижал раскрытые ладони к ушам и, когда опустил руки вниз, действительно увидел на них кровь. Но не красную, а, как и все вокруг, серую.

— Нет, не больно, — совершенно искренне ответил я, все еще не понимая, как оказался в этом загадочном месте.

— Тогда почему же ты плачешь?

Я в очередной раз поднес руки к лицу и почувствовал на щеках следы влажных полос.

— Мне тяжело, — устало вздохнул я, не найдя более подходящего ответа на этот чересчур трудный вопрос. — Просто очень тяжело на сердце, — поспешил уточнить я, увидев, как изменилось ее лицо и удивленно взметнулись вверх ниточки бровей.

— Душная тень большой жабы со стальными глазами? — поинтересовалась девочка, будто речь шла о само собой разумеющихся вещах.

«Откуда ты знаешь?» — хотел было спросить я, но не стал, вместо этого лишь коротко кивнул:

— Верно...

— Но ее же можно прогнать.

— Думаешь?

— Конечно! — В детских глазах промелькнуло выражение той самой радости, которая бывает у ребенка, когда он знает какую-то тайну, недоступную взрослым.

— И ты мне поможешь?

— Нет. Хотела бы, но не могу, — с искренним сожалением вздохнула маленькая девочка. — Прогнать злую жабу под силу лишь тому, на чье сердце упала ее мерзкая тень.

— Понятно... — Мне стало ясно: в этом странном месте я не получу ответа ни на один из вопросов, которые представляют для меня интерес.

Поэтому можно было расслабиться, отбросив в сторону накопившиеся за последнее время проблемы, и просто поболтать.

Но, видимо, девочка не хотела просто болтать, ей было интересно узнать как можно больше о чужаке, неожиданно вторгнувшемся в ее мир.

— А почему ты серый? — задала новый вопрос моя любопытная собеседница.

— Ну, если честно, сам не знаю. Наверное, потому, что все вокруг серое.

— С чего ты взял? — Ей стало так интересно вести разговор с этим загадочным дядей, что она положила букет на землю и села, смешно и по-детски неуклюже поджав под себя ноги.

— С того и взял... — Я выдержал паузу, во время которой попытался правильнее сформулировать ответ на очевидный вопрос, а затем не нашел ничего лучшего, как ответить первое, что пришло на ум: — Я все вижу серым.

Девочка снисходительно улыбнулась, как будто именно она была взрослой женщиной, а я — всего лишь глупым мальчуганом.

— Если я закрою глаза, это еще не значит, что окружающий мир исчез. Поэтому, если ты все видишь серым, это еще не значит, что все на самом деле серое.

— Ты хочешь сказать, что у всего вокруг есть цвет? — уточнил я. — Небо голубое, трава зеленая, цветы яркие...

— Конечно, — радостно согласилась она. — Все так и есть на самом деле, за исключением одного лишь тебя. Ты сам серый, кровь у тебя серая, и вообще, если бы мы прямо сейчас не разговаривали, я бы подумала, что ты ненастоящий.

— Но я же настоящий?

Не знаю почему, но я втянулся в этот лишенный смысла разговор, и мне стало чрезвычайно важно узнать ответ на этот наивно-детский вопрос.

— Трудно сказать. — Девочка серьезно сдвинула брови и сморщила нос. — На первый взгляд ты кажешься настоящим, но эта твоя непонятная серость сбивает меня с толку.

Она ненадолго задумалась, а я, не зная, что говорить, счел за лучшее промолчать.

— Думаю, ты все же настоящий. — Ребенок наконец пришел к определенному выводу. — Но та нехорошая вещь, которую ты держишь в руках, изменяет твою сущность...

Было странно услышать из уст маленькой девочки такие взрослые определения, но я уже давно перестал чему бы то ни было удивляться, поэтому просто перевел взгляд на свою руку и увидел зажатый в кулаке обломок стрелы без наконечника.

— Эта... — Она сбилась, решая, как бы получше обозначить предмет. — Эта штуковина... Очень страшная... Она даже хуже, чем мерзкая жаба. Хотя я не знаю, как это вообще может быть.

Объяснение было достаточно путаным и ничего толком не проясняло, но мне стало ясно — нужно как можно скорее избавиться от этой зловещей «штуковины».

Я сделал попытку разжать кулак, но ничего не произошло. Не знаю, виновато ли было место, в котором я оказался, или что-то другое, но, как бы то ни было, факт остается фактом — несмотря на все попытки избавиться от нее, стрела так и осталась в моей руке.

— Не можешь? — В глазах девочки промелькнула искра сочувствия.

— Не могу, — честно признался я.

— Так я и думала! — Она вновь сморщила нос, что, по всей вероятности, означало глубокую задумчивость, и спустя некоторое время выдала совершенно неожиданный ответ: — Раз ты не можешь избавиться, то придется жить с этим. Другого выхода я просто не вижу.

Это самое «не можешь избавиться» прозвучало из ее уст так, как будто она имела в виду «не хочешь избавиться».

— Я хочу, но не могу. — Мой голос был спокоен, но в глубине души уже поселилось сомнение.

— Кто хочет что-то сделать — изыскивает возможности; кто не хочет ничего делать — ищет причины, объясняющие его бездействие, — без запинки, явно наизусть, произнесла девочка. — Не помню, кто это сказал, но мне отчего-то запомнилось, — неожиданно смутившись, добавила она, как будто ее уличили в чем-то не слишком хорошем.

— Может быть, ты и права. — Стихший было звон колокола начал вновь набирать силу, и я понял, что мое пребывание в этом месте скоро кончится. А может, и нет. — Но как бы то ни было, мне было приятно встретиться и поболтать с тобой.

— Мне тоже.

— Может, еще как-нибудь встретимся.

Колокола уже били в полную силу, так что опять начало закладывать уши.

Девочка вежливо кивнула и посоветовала на прощание:

— Прогони жабу — и тогда сможешь избавиться от этой гадкой штуковины.

— Я постараюсь, — уже прокричал я, из-за нарастающего грохота не сумев как следует расслышать собственный голос.