Ольга Голотвина - Хранитель

- Вот я и подумал: раз это моя страна - выходит, я за нее отвечаю. И если я дам опозорить Силуран, то в Храм Всех Богов могу не торопиться: Безликие меня не услышат.

- Ты прав, - кивнул поэт с неожиданной гордостью и достоинством. - Я никогда не согласился бы изменить своей стране, но разве это предательство - помешать убить гостя? - Он обернулся к Соколу. - Если высокородному господину нужна моя помощь…

- Ура! - завизжала Ингила, от наплыва чувств встала на руки и в таком положении провозгласила: - Не дадим гостей в обиду! А Нуренаджи пусть катится к Хозяйке Зла в болото!

- Как ты можешь желать такое бедной старушке? - фыркнул Рифмоплет, разом теряя серьезность.

- Постойте! - врезался в общий смех голос Арлины. - Ты сказал - «убить гостя»? Неужели ты думаешь, что Дракону грозит…

- Кто знает?.. - пожал плечами Рифмоплет. - Конечно, грайанского короля можно держать как заложника… если рассуждать разумно. Но ведь вся страна наслышана про бешеный нрав принца Нуренаджи. Разумных действий от него ожидать… ну, как-то не очень…

- Это так, - кивнул Пилигрим. - Кто ж этого не знает! Торговец, что новости принес, сказал: про смерть короля узнали ночью, а грайанцев отправили в тюрьму рано утром. Из постелей повытаскивали! Нуртор еще не упокоился на костре, а Нуренаджи уже вовсю хозяйничает.

- Так бы и закатил гаду в лоб! - тяжело бросил Айфер.

- Это у тебя, деревенщина, лоб, - назидательно сказала Донгила, - а у высокородного господина - чело!

- Извиняюсь… так бы и закатил в чело…

- Что ж, - обвел всех взглядом Сокол, - выходит, мое войско больше, чем я думал. И даже цирк с нами!

- Да я для такого дела на уши встану!.. - с энтузиазмом начала было Ингила, но перехватила восторженный взгляд Рифмоплета и уточнила персонально для него: - Лучше, конечно, на твои…

- Ах да, - спохватилась Арлина, - Тихоня, что ж мы про тебя забыли? Ты-то с нами? Или не хочешь рисковать?

Квадратная лохматая глыба, жарившая на палочке над огнем кусок окорока, оторвалась от своего увлекательного занятия, раздраженно дернула плечом и буркнула:

- Я - что… я - как хозяйка…

Под общий хохот Ингила расцеловала Тихоню.

- Могучее войско у нас! - восхитился Ралидж. - Грозное!

- А может стать еще грознее… - задумчиво произнес Пилигрим, подошел к раскрытому окну и позвал в ночь: - Почтеннейший Эрвар, ты не спишь? Позволь тебя побеспокоить…

Под окном что-то тяжело завозилось. Из темноты откликнулся недовольный голос:

- А без меня - никак?

- Совершенно никак! Очень надо посоветоваться с кем-нибудь поумнее меня. А где взять таких, чтоб поумнее? Шадридаг умер… Санфир умер… Кого из гениев былого ни возьми - все умерли! Как сговорились, честное слово! Если твоя мудрая голова не поможет - ну, тогда совсем не знаю…

Мудрая голова с черным гребнем на темени показалась в проеме окна, улеглась подбородком на подоконник.

- Ну, если только посоветоваться… - В голосе дракона ясно читались нехорошие подозрения.

На миг Пилигрим потерял нить разговора: при виде гигантского чудовища у него захватило дух от совершенно искреннего восхищения. Он протянул руку, погладил жесткий черный нос, опомнился и деловито заговорил:

- Мы оказались в сложной ситуации. Сейчас объясню вкратце…

- Не надо. Ни вкратце, ни подробно. Это зрение у меня скверное, а на слух пока не жалуюсь. Но не понимаю, при чем здесь я.

- Как - при чем? Ведь ты… как бы это сказать… в бытность свою человеком… ведь ты был грайанцем! Подданным Джангилара!

- Ну, Подгорные Охотники - плохие подданные для любого короля. Мы в Мире Людей временные, рано или поздно уходим… Но не это главное! Если кто-то до сих пор не заметил - я дракон! Честное слово, дракон! Прошу взглянуть на хвост! И на крылья! И на клыки! Какое мне дело до здешних правителей?

- Я думал, ты по старой памяти…

- Ах, по старой памяти? Из-за сентиментальных воспоминаний меня можно гонять в хвост и в гребень? Я скоро ржать начну! Уже ловил себя на желании пошарить по брошенным конюшням - не осталось ли овсеца похрупать? А седло вы мне уже смастерили? Дайте примерить!

- Все правильно, Эрвар, - посочувствовал Пилигрим. - Ты ведь тоже был человеком, сам помнишь, до чего мы, люди, наглые создания. Любого разок на шею посади - потом до смерти не слезет… Но я, собственно, имел в виду нечто иное. Куда более достойное, благородное, возвышенное…

- Да? Кажется, мне пора удирать…

- Подожди, послушай! Замок Темного Ветра - не каталажка для изловленных за руку воришек. Я сам там, правда, не бывал, боги миловали, но слышал, что там все весьма солидно… Я подумал - может быть, налет дракона на замок…

Свирепый рев заставил людей вскочить на ноги. Могучий хвост так хлестнул снаружи по бревенчатой стене, что здание пошатнулось. С потолочных балок посыпалась труха.

- Какая силища! - восторженно воскликнул Пилигрим. - Как саданул - чуть дом не повалил! Вот это хвост! А клыки-то, клыки!..

- Заткнись! Нашел идиота! И прекрати меня обнимать, а то башку откушу! Налет, ха! Тебе, что ли, из копьемёта под крыло засадят?

- Но, Эрвар, это могло бы войти в летописи!

- Да чтоб они сгорели, твои летописи! Все равно не с моим зрением их читать! - фыркнул дракон, понемногу остывая.

- Не говори так! Не разочаровывай меня! Ты же дракон! Гордый властелин небес!

- Вот я и хочу как можно дольше оставаться гордым властелином небес, - объяснил дракон, окончательно успокоившись. - Роль чучела в дворцовом парке привлекает меня гораздо меньше. Мне, видишь ли, еще не надоело щекотать небо крыльями.

Пилигрим огорченно отошел от окна. Эрвар остался глазеть на происходящее: все-таки ему было интересно.

- Ладно, пестрая компания, - невесело усмехнулся Ралидж, - военный совет продолжается. Атака с воздуха, увы, отпадает. Подкуп стражи - тоже… не с нашими капиталами…

- Штурм с развернутыми знаменами, - коварно улыбнулась Арлина. - Под пение боевых рогов.

И тут же пожалела о своем ехидстве: муж с надеждой обернулся к ней:

- Дорогая, а твой дар? Он нам не поможет?

- Увы, ты же знаешь… он может проснуться лишь тогда, когда я вижу, как тебя убивают. А может и не проснуться. Хочешь рискнуть?

- Но все-таки - что мы будем делать? - жалобно вмешалась Фаури.

И тут от очага донесся протяжный, с ленцой голос:

- Пилигрим ведь сказал, что надо делать: спросить кого-нибудь поумнее. Например, меня.

Все обернулись к Рифмоплету, словно впервые его увидели.

Парень изменился на глазах. В том, как он встал, пересек комнату, присел на край стола, была дерзость, какая-то наглинка, которой странно противоречили замкнутые, напряженные глаза. Словно он принял отчаянное решение и теперь со страхом ждет, что из этого выйдет - но не намерен отступать.