Ольга Брилева - По ту сторону рассвета

— Ах, вот как… — прохрипел Берен. — Нет, довольно мне от вас бегать!

И он двинулся врагам навстречу, изумляясь тому, насколько мерны и упруги его шаги.

А женщина вдруг отбросила черный плащ, вскинула руки и запела так, что камень бы разрыдался, услышав этот голос. И Берен, остановившись, опустил меч — кончик Нарсила обиженно скрежетнул по камню. Наверное, все могла бы подделать Тхурингвэтиль — и облик, и стать — но этот голос, эта соловьиная дрожь на самом вверху звука — только одно создание в мире так могло.

— Тинувиэль, — выдохнул Берен. — Не привидение, не греза — ты…

Громадный волк встряхнулся яростно, словно хотел выскочить из шкуры — и действительно сбросил ее. Жемчужно-серая шерсть засеребрилась на ярком солнце. Лютиэн повисла у Берена на шее — он обнял ее за пояс. Оба плакали и смеялись, а Хуан носился кругами и лаял.

— Как ты меня находишь каждый раз? — спросил Берен, когда первая безумная радость схлынула и он смог наконец выпустить ее из объятий.

— Как нахожу? — Лютиэн провела пальцем по его груди. — Нахожу изрядно отощавшим. И мокрым. Но живым, чему не устаю дивиться. Ты говорил про эльфа, изыскавшего семь способов полета, но отлетевшего лишь после смерти — я нашла девятый способ полета, и осталась жива. На этих крыльях я поднялась над пустыней. Это было легко — отсюда поднимается вверх сильный поток горячего воздуха; я просто расправила крылья и плыла, а потом катилась по воздуху вниз, как со снежной горы. Вчера я чуть не погибла в грозу, но успела подняться выше тучи и долго боялась, что не сумею тебя найти за этой мглой, или что устану раньше, чем кончится гроза…

— Ох, — он посмотрел на нее, на брошенный ею черный плащ. — Я жив только потому, что боги послали эту грозу. Не нужно было тебе следовать за мной.

— Берен! — она притянула его к себе так, что они соприкоснулись лбами. — Разве ты еще ничего не понял? Мы будем вместе, куда бы ни привела судьба.

— Она ведет меня к смерти, и там мы вместе не будем, потому что на другой стороне наши народы ждет разная участь! Хуан, сукин ты сын — чем ты думал, я же велел тебе ее беречь?! Боги! — Берен швырнул меч и тот зазвенел о каменную наковальню. — Почему вы измысливаете мне новые испытания? Разве мало того, что я уже вынес? Мало того, что я еще вынесу? Чем я так провинился перед вами или перед Отцом, что должен еще и любимую вести в логово Моргота? Если бы мне вчера дано было знать об этом — я бы еще раньше вылил всю воду и умер прежде дождя; я бы встал под молниями во весь рост!

— Почему бы просто не броситься на меч, — поднятый и свернутый было плащ Тхурингвэтиль Лютиэн с силой шлепнула ему под ноги, как мужчина в разгар спора швыряет оземь шапку или посох. — О, как же я устала от твоих колебаний! Почему такой муж, как ты, временами болтает такое, чего постеснялось бы дитя? Кто ты, по-твоему, если Могуществам только и дела, что выдумывать тебе новые мучения!? Берен, почему ты не подумал о том, что у меня могут быть сердце и воля? Если наш союз заключен, как ты уповаешь, во имя великой цели — то почему ты отказываешь мне в праве быть в союзе с тобой? О, лукавый род людской — вы и самоотвержением своим умудряетесь гордиться! Как же сильно Финрод любил вас, если у него на вас хватало терпения?!

Она еще много чего хотела сказать, но увидела вытянутое лицо Берена, приоткрытый рот и распахнутые глаза под изумленно изогнутыми бровями — и не смогла удержаться от смеха. Таким озадаченным она его еще не видела — если бы Хуан заговорил, Берен и то не удивился бы сильнее.

— Я еще ни разу не видел тебя в гневе, — прошептал он наконец, качая головой. — Я и вправду такой дурак? Прости.

Он встал перед ней на колени и прижался лицом к ее груди.

— Ты не дурак, — Лютиэн погладила его серые волосы. — Просто упрямец.

— Да, это верно, — он встал, не отпуская Лютиэн, и она ахнула от неожиданности, оказавшись переброшенной через его плечо.

— Ты так и понесешь меня?

— Мы с Хуаном будем меняться, — в его голосе она услышала усмешку.

— Хуан уходит.

Берен остановился.

— Это кто сказал? — повертел он головой.

— Хуан говорит. Хуан уходит.

Берен поставил Лютиэн на землю. Она ошибалась, думая, что речь Хуана не сможет изумить его сильнее, чем ее гнев.

— Пес, — горец подошел к собаке и положил ладонь на белый лоб. — Неужели ты не пойдешь с нами?

— Нет еды для Хуана. Нет воды. Он приходит в Ангбанд, слабый, дерется и умирает. Он возвращается и живет, и ждет Госпожу.

— Думаешь ее дождаться?

— Хуан ждет. Человек хочет — Хуан идет с ним и умирает в Ангбанде.

— Нет, человек не хочет твоей смерти, пес. Благодарю тебя — и отпускаю.

— Человек не благодарит. Человек просит знак и получает знак.

— Что ты сказал? — Берен подался вперед, сграбастав шерсть Хуана в горсти.

— Человек просит знак и получает знак. Хуан не знает, что это. Это не от Хуана.

Берен наклонялся к Хуану изумленный — а выпрямился потрясенный.

— Хуан уходит, — сказал пес. — Хуан прощается.

— Да, пес богов, — Берен кивнул. — Прощай.

И, подумав, поправился:

— Не в последний раз видимся.

Хуан, разом опять утратив да речи, тявкнул коротко, обежал пару кругом — на прощание — и помчался на юг размашистыми плавными скачками. Вскоре он исчез в отблесках то ли остатков воды, то ли снова обманной игры света в плывущем воздухе.

Берен и Лютиэн остались одни.

— Что ж… — задумчиво сказал Берен. — Насчет еды и воды он был прав: у меня не хватило бы на его долю. Давай-ка поедим.

Он выложил на холстинку то, что у него было: липкое месиво из дорожного печенья, размокшие засушенные яблоки, груши и ягоды, нарезанную полосками солонину, которая сейчас походила на раскисшую паклю, слипшиеся грудкой орехи и семечки анарилота.

— Вот и весь пир, — виновато развел он руками.

— У меня совсем мало того, что можно было бы подать к столу… — Лютиэн развязала поясной мешочек. — Но если ты хочешь, то вот…

— Лембас! — ахнул Берен, глядя на связку эльфийских дорожных хлебцев.

— Мне этого хватило бы на весь путь, — Тинувиэль переломила один хлебец над «лодочкой» ладони Берена. — А об обратной дороге никто из нас, как видно, не подумал…

Берен печально улыбнулся.

— Что проку о ней думать. Мы с тобой надеемся только на чудо, верно? Наше дело дойти туда, и…

— И что? — с искренним любопытством спросила Лютиэн. Она не имела понятия о том, что следует там сделать, и отправилась в путь, ожидая какого-то вдохновения. Может быть, его получит один Берен? Или уже получил?