Анна Этери - Маленькое летнее приключение

— Чего тебе? Выход сзади. Надеюсь, не потеряешься, — обратился он к Торми, полностью игнорируя присутствие Лайнерии.

Мальчик состроил серьезное выражение лица и поправил висящий на шеи маленький кинжал в ножнах. Он знал, что с этим типом стоит держать себя на равных, иначе рискуешь быть выкинутым из таверны, как шкодливый котенок.

— У меня тут одно дело намечено… — таинственно начал он, стреляя глазками направо налево.

— Чего? — не понял мужчина, во взгляде которого уже сквозило намерение выставить кое-кого.

Торми подозревал, что этим все может и закончиться. Поэтому… он был готов. Сняв с плеча небольшой серенький мешок, перетянутый у горла веревкой, он развязал его и достал пучок сушеных трав — из личных припасов магистра Тараканиана (Пришлось пошариться в подвале, в обиталище старичка).

Хозяин бара, которого как помнил мальчик, звали Ядренио, скептически осмотрел представший пред его очами товар; взял в руки, повертел так и эдак, принюхался. Торми не впервой приносил ему подобные подарочки, дабы задобрить хозяина, и никак не мог взять в толк, почему тот с такой благосклонностью принимает их. (Торми обычно брал первое попавшееся из запасов Магистра, не разбираясь что там к чему).

— Ладно, ты оставайся, а она пусть уходит, — кивнул Ядренио в сторону Лайнерии.

Торми лукаво улыбнулся.

— Опасаешься, что девочка находится в таком неблагополучном месте?

— Нет.

Ну почему этот Ядренио такой прямолинейный?

Торми снова полез в мешок и выудил из него еще один пучок сухой травы.

Мужчина покосился на добро, и как-то нехотя согласился.

— Если она что выкинет… сам знаешь… — многозначительно недоговорил он.

Чудесно, что Торми догадался заявиться сюда с Лайнерией, а то неприятностей бы ему тут точно не избежать.

— Садитесь вон в тот угол, и не высовывайтесь, — повелел трактирщик, указывая в самую затемненную часть залы. — Еще что-нибудь?

И почему у него такое мрачное лицо?

— Стакан воды и соленые сухарики.

Вскоре Лайн и Торми уже сидели за столом, подальше от заляпанного окна (удивительно, что стекла до сих пор были целы). Мальчик облюбовал миску с сухарями и весело захрустел. Лайнерия сумрачно оглядев залу неопрятного вида: тут и там на потолке и по углам висела паутина, пол, похоже, и не догадывался, что на свете есть такая замечательная вещь, как метла. Девочка даже не прикоснулась к стакану с водой, и было понятно почему.

Иногда открывалась входная дверь, впуская или выпуская посетителей. Многие заходили только для того, чтобы пропустить стаканчик-другой, а кто-то задерживался и подольше. Торми внимательно наблюдал за всеми приходящими и проходящими, и прислушивался к разговорам, но ничего полезного для себя не услышал. Так прошло около часа.

— И что? — не выдержала Лайнерия.

— А что? — уточнил мальчик.

— Что дальше?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

— Как?

— Ну не то, чтобы совсем не знаю. Мне нужна информация о…

— Тихо! — шикнул на него сосед слева, нависая над своей кружкой темного эля. — Сейчас Нерун говорить будет.

Какой- то мужик, заросший щетиной, встал на ноги из-за соседнего стола, держа в руке кружку с хмелем, и чуть пошатываясь, действительно начал гнусавым голосом произносить речь:

— За то, чтобы хорошие ребята выходили сухими из воды! — И опрокинул в себя содержимое кружки.

Его поддержали невнятным мычанием сидящие за ближайшими столиками.

— Я знаю Шиконе еще с тех самых пор, как он был маленьким, — продолжал говорить Нерун, выдавливая из глаз пьяную скупую слезу.

Торми напрягся, боясь пропустить малейшее слово. Вот оно. Наконец!

Но… ноги Неруна подкосились, и он плюхнулся обратно на угрожающе скрипнувший табурет.

"Не везет что-то", — огорчился мальчик, и снова принялся грызть сухарики от расстройства.

То, что Торми задумал, было просто: прийти в таверну и узнать о новоявленной банде Безликая Ночь. Вот он и сидел здесь в ожидании подходящего разговора, дабы невзначай к нему присоединится, не вызывая подозрений. Но ему крайне не везло. Те, кто упоминал Шиконе, чаще всего еле как могли связать два слова — да и те звучали невнятно, — и снова брались за кружки с элем.

Как же перевести разговор с Шиконе на Безликую Ночь? Не может же он просто так о ней спросить? Его же потом вопросами замучают: откуда о ней узнал? Да что еще знает?

Нерун опять затянул, о том, каким хорошим парнем был Шиконе.

Торми вдруг забеспокоился: почему о Шиконе говорят в прошедшем времени? Неужели Зефирантес опустился до убийства? А Руд! Она-то куда смотрела?

Проторчав в таверне еще пару часов, беспрестанно зевая и сонно таращась на окружающих, Торми понял, что ничего путного ему тут не разузнать, а пьяными слезами он не интересовался. Да, впрочем, и не пьяными тоже. Лайнерия же за все прошедшее время так больше и не спросила, что они здесь забыли. Ну и ладно. Рано или поздно она все равно узнает, чего он задумал. И ей этого никак не избежать.

Торми поднялся на ноги.

— Идем. Мы здесь сделали все что могли.

Лайнерия многозначительно посмотрела на пустую миску из-под сухарей. "На что это она намекает?"

Мальчик нахмурился и вышел из таверны. Лайнерия последовала за ним.

— Если хотел что-то узнать, мог бы спросить у бармена, — сказала она ровным голосом. У нее явно не имелось никакой обиды, что она потеряла около двух с половиной часов, проторчав в прокуренном, пахнущем перегаром помещении.

— У Ядренио? — удивился Торми. — Да он бы меня сразу взашей выставил. Он не любит распространять слухи, сплетни и тому подобное. Но сам всегда обо все знает. И как ему удается? — Мальчик задумчиво вздохнул. — И где мне теперь искать Шиконе? Возможно, он бы и смог рассказать о Безликой Ночи.

— Погоди. Я сейчас вернусь, — молвила Лайнерия, и снова вернулась в таверну, Торми и слова вымолвить не успел.

"Что же будет? Что же будет? Что же будет?" — лихорадочно заметались в его голове мысли. "А, хотя…" Он привалился спиной к стене таверны и принялся ждать. Учитель всегда говорил, что когда не можешь что-то изменить, стоит глубоко вздохнуть и воспользоваться ситуацией для отдыха. Как не крути, а мысль дельная.

Поначалу ничего не происходило, и Торми уже было подумал, что напрасно беспокоился и ничего страшного не случиться. Он даже зевнул, жалея, что здесь по близости нигде нет кровати, а то бы он всхрапнул пару часиков. Бессонная ночь плохо сказывалась на его организме: общая вялость и ускользающие мысль. И почему именно сегодня, когда ему просто необходима бодрость духа и острота мышления? Ведь именно сегодня на четыре часа дня было назначено свидание Зефа и Теи. Положим, Зефирантес уж точно придет в означенное время и место, а вот Тея… Она еще не готова!