Татьяна Минасян - Многоцветная магия

"Хотя, — внезапно Юрию в голову пришла почти такая же мысль, как недавно на пикнике, — может, я преувеличиваю и на самом деле она вовсе так не думает? А может, ей вообще все равно, волшебник я или нет — главное, что живу теперь отдельно и не тревожу ее покой?"

Они поговорили еще немного, обсудили последние дела Юдифи и Германа, и в конце концов, Юрий, посчитав, что больше от него, как от приехавшего в гости родственника ничего не требуется, поднялся из-за стола. Юдифь тоже встала, чтобы проводить его до отцовского кабинета, сплошь заставленного книгами, и молодой человек впервые за все утро позволил себе улыбнуться:

— Мам, неужели ты думаешь, что я забыл туда дорогу?

Водная волшебница слегка усмехнулась в ответ, но за Юрием не пошла. Он быстрым шагом прошел в комнату Германа и первым делом раздвинул тяжелые темно-синие шторы, из-за которых казалось, что на улице уже наступил далеко не летний сумрачный вечер. Кабинет залился ярким светом, и Юрий в очередной раз отметил про себя, что весна в этом году выдалась удивительно солнечная для Петербурга — как будто бы природа специально старается по случаю юбилея города. Однако мысли о погоде тут же ушли, когда он подошел к упирающимся в потолок стеллажам с книгами и принялся внимательно вглядываться в их старые, обшарпанные корешки…

Библиотека, собранная предками Германа Златова, по количеству книг уступала, пожалуй, только главному книгохранилищу петербургских магов, открытому для представителей всех пяти стихий. Но у многочисленности этого книжного собрания были и очень существенные недостатки — искать то, что ему было нужно, Юрию пришлось не меньше двух часов. Забираясь с ногами на стул и с трудом дотягиваясь до верхних полок, чтобы достать оттуда очередной запылившийся фолиант, он с тоской вспоминал, как в детстве, когда отец рассказывал ему, где что лежит в его кабинете, он думал о чем угодно, но только не о книгах и в результате благополучно пропускал все объяснения мимо ушей. Конечно, он мог бы приехать к родителям вечером, чтобы застать отца дома, да и сейчас ему никто не мешал дождаться его прихода или попросить помощи у матери, но Юрию пока не хотелось ни с кем делиться своими подозрениями. Тем более, что если они были верными, его новая начальница вполне могла посчитать эту информацию секретной, а значит, даже его родителям знать о ней пока не стоило.

На третьем часу поисков на рабочем столе Германа Златова выросла высокая башня из пыльных старинных книг в тяжелых темно-коричневых переплетах, и Юрий, с тоской глядя на свой "улов", уселся напротив него, не зная, с чего начать дальнейшие поиски. В комнату заглянула Юдифь.

— Юра, обедать будешь? — спросила она, не без испуга оглядывая царящий в кабинете мужа беспорядок.

— Попозже, мам, — пробормотал ее сын совсем как в детстве, а затем, подумав, затряс головой. — Пожалуй, вообще не буду — работы слишком много. И не волнуйся, я потом здесь все уберу.

— Ну, это в твоих же интересах, — сообщила ему мать и удалилась, тихо прикрыв за собой дверь. Златов вздохнул и с обреченным видом положил перед собой первую книгу. Он сильно сомневался, что успеет закончить свои поиски, а тем более, навести в кабинете порядок до возвращения отца.

Через час большая часть отобранных Юрием книг перекочевала со стола на пол, а сам молодой человек почувствовал, что еще немного, и он заснет над очередным "источником знаний". А еще через полчаса древнерусские буквы начали плясать у него перед глазами и перескакивать с одной строки на другую. Златов заставил себя встать, пробежался по кабинету и, чтобы окончательно взбодриться, плеснул себе в лицо водой из единственного в этом помещении водопадика, после чего вернулся за стол и снова с остервенением принялся листать шершавые пожелтевшие страницы.

Когда солнце за окном исчезло, и зависшие в небе редкие полупрозрачные облака окрасились в ярко-розовый цвет, Юдифь снова заглянула к сыну и на этот раз была приятно удивлена — вытащенные им книги вновь заняли свои законные места на полках, и только одна из них находилась в руках у увлеченно читающего Юрия.

— Хочешь поужинать или отца дождешься? — поинтересовалась Златова уже более доброжелательным голосом.

— Нет, сегодня не получится, — не отрываясь от книги, отозвался Юрий.

— Что не получится? Поужинать или Германа подождать?

— И то, и другое, — молодой человек, наконец, поднял голову и взглянул на мать усталыми, но на редкость довольными глазами. — Извини, мам, я здесь уже почти закончил, и теперь мне надо обратно бежать. Передай папе, что в следующий раз я обязательно поужинаю с вами обоими.

— Ладно, как тебе удобнее, — казалось, что Юдифь даже обрадовалась, что бездарный сын скоро уйдет, так и не повидавшись со своим отцом. Но Златов не обратил на это внимания — он уже снова углубился в книгу, жадно вчитываясь в длинные витиеватые фразы. Радуется ли Юдифь, что он сейчас избавит ее от своего присутствия, надеется ли, что следующий его визит домой состоится еще не скоро, Юрия больше не беспокоило. В тот момент он мог думать только об одном — он все-таки нашел то, что искал.

Альбина быстрым шагом спустилась с больничного крыльца и, ничего не видя перед собой, пошла вперед. Ее красные глаза смотрели куда-то вдаль, а лицо было залито слезами, которых она не чувствовала. И в первый момент несущийся ей навстречу Юрий Златов решил, что случилось все самое худшее.

— Мне очень жаль… — начал он, осторожно беря ее за плечи и разворачивая в сторону скамейки — кажется, той самой, на которой совсем недавно помогал ей прийти в себя.

Девушка подняла на него глаза, постепенно осознавая, что происходит и где она находится.

— Нет, ты не понял, — зашептала она, падая на жесткую скамейку и утыкаясь лицом Златову в плечо. — Он… Ему лучше… Намного лучше… Но это ведь… — она оторвалась от Юрия и снова посмотрела на него беспомощным взглядом. — Это ведь невозможно?

— Возможно, — Юрий крепко прижал ее к себе и сразу почувствовал, как его рубашка пропитывается ее горячими слезами. Он даже растерялся, настолько это было сильное и необычное ощущение — по его телу словно пропустили электрический ток. — Все в нашем мире возможно, — повторил он шепотом, — теперь я точно это знаю.

Альбина несколько раз слабо вздрогнула, потом отстранилась от молодого человека и попыталась вытереть слезы ладонями. Юрий понял, что пока эта женщина рыдала рядом с ним, все слова, которые он собирался ей сказать, благополучно забылись. Он начал рыться в карманах, безуспешно пытаясь найти там носовой платок.