Алан Уоттс - Скипетр мага

— На свою посмотри, — обиделся киммериец. Конечно, перед ним был бог, но терпеть оскорбления варвар не собирался ни от кого.

— Нет, посмотрите, каков наглец! Как что не так, он Нергала поминает. Будто это я во всем виноват. А чуть что, обижается. Эх, расплющить бы тебя, — бог поднял огромный кулак и потряс им в воздухе.

— Да, неохота мне с твоим Кромом связываться. Вы там, в Киммерии, все с придурью. Вот убьешь тебя, а вы потом мне уснуть вовек не дадите. Заявитесь на Серые Равнины, да будете оружием бряцать... Нет, с киммерийцами связываться я не хочу. До встречи. Я пошел спать...

— Погоди, — воскликнул опомнившийся варвар. — Я тебя разбудил из-за серьезного дела. Этот город давно мертв. Так почему же обитатели Серых Равнин никак не обретут покой?

— Что? — взревел ящер. Такой поворот дел, его явно не устраивал. Он, пронзив взглядом каменные стены, оглядел город. — Кто посмел?

— Они, — Конан кивнул на троих в черном. — Они, и им подобные. А творилось все это непотребство с помощью твоего жезла.

Киммериец протянул Нергалу скипетр и повторил:

— Вот зачем я разбудил тебя. Хочу вернуть скипетр мертвых.

Нергал повертел жезл в руках.

— Помню, помню... Когда-то я и впрямь изготовил его. Ладно, это дело прошлое. А тебе, Конан, спасибо. Ты заслужил награду. Но сперва разберемся с нашими гостями...

Нергал взглянул на Посланцев и сказал:

— Возвращайтесь в царство теней! Хватит ходить по земле!

По телам Посланцев пробежала судорога, и их не стало. На полу остались только истлевшие плащи.

Нергал взглянул на людей.

— Теперь разберемся с вами.

Но Александриас опередил бога. Он вытолкнул вперед Рудо и быстрым движением перерезал ему горло, гортанно вскрикнув заклинание. И тотчас исчез.

— Прыткий малый, — вздохнул Нергал. — Чем-то похож на тебя, Конан. Сейчас Александриас находится под защитой Сета. А мне неохота связываться с этой шипящей гадиной. Сет с Александриасом еще наплачется да наломается...

Конана удивило такое решение, но спорить варвар не стал.

— А теперь говори, чего желаешь, — произнес Нергал. — Проси награду за возвращение жезла.

Сердце варвара сжалось, а потом он выпалил.

— Я хочу, вернуть Белит. Вернуть к жизни.

Нергал посмотрел на киммерийца сочувственно, однако кивнул.

— Ладно, давай посмотрим, что можно сделать.

Бог закрыл глаза и зашептал заклятья. Вскоре он очнулся.

— Белит нет в моем царстве.

— Как — нет? — воскликнул киммериец. — А где же она?

Нергал снова прикрыл тяжелые глазницы.

— Она в Кориканге.

— Где-где? — переспросил Конан.

— Кориканга, это страна света. Белит там — царица, давшая свету великого сына. Твоего сына, Конан.

— Но как же тогда...

— Она жива, Конан, — бог сурово посмотрел на варвара. — Уж не думаешь ли ты, что я стану тебя обманывать? Ты хоронил лишь смертную оболочку Белит. «Тигрица» спасла тебя, но за это Белит была вынуждена уйти в другой мир. Она навеки останется там, так что смирись с этим.

Оба помолчали. Конан не знал, что ответить, а Нергал не желал прерывать его мысли. Наконец киммериец заговорил:

— Меня привели сюда двое воинов, Хаарл и Джафар. Что с ними?

— Они обрели долгожданный покой, — ответил Нергал. — Не тревожься о них. Подумай лучше о себе самом.

— Хорошо. Я хочу корабль и команду.

Бог развел руками.

— Извини, это я не могу сделать. Я бог мертвых, и могу дать тебе только мертвый корабль. Хотя...

Нергал немного подумал и добавил:

— Будет тебе корабль. Иди к бухте Красных Скал, что на побережье Стигии, там ты его и отыщешь.

— Ладно, — киммериец махнул рукой. — Нергал с тобой, сам как-нибудь разберусь.

— Не богохульствуй, — возмутился бог мертвых.

Почему-то обидчивость бога очень позабавила Конана.

— Ну хорошо, не буду. Но золото, хотя бы у тебя есть?

— Откуда? На Серых Равнинах, нет ничего, кроме пыли. Впрочем... — Бог протянул руку, в которой он сжимал папирусный свиток.

— Попал тут ко мне один кладоискатель. Так вот, он никак не поймет, что уже умер. Ходит и ходит с картой, надоел уже. Бери, Конан, ему она все равно теперь без надобности. А тебе авось и пригодится.

Киммериец взял карту.

— Ну, что ж, прощай, Конан. Мне пора. Не серчай, если что не так.

Варвар отсалютовал богу мечом и направился к выходу.

— Да, и еще, Конан... — послышалось сзади.

— Что?

— Ты уж постарайся больше меня не будить. А то и впрямь начинает надоедать!

Конан вышел из храма, и сладостно вдохнул свежий воздух.

— Пора в путь, — решил он и зашагал к водопаду.

Эпилог

Толстяк Яга довольно потер потные руки. Скоро этот недоносок Хадаг, поплатится за все. Скоро он узнает, что значит насмехаться над Верховным Жрецом Йезуда!

— Посмотрим, что сотня наемников сможет сделать с тысячным войском и тремя колдунами. По счастью, Хадаг заранее объявил место встречи, позволив тем самым подготовить ловушку...

Верховный жрец привел с собой всех, кого он смог тайно вывести из города. Хадаг был обречен.

— Владыка, заморийцы остановились именно там, где и сказал Хадаг.

Тот Амон поморщился, вспомнив наглого человечка, связавшегося с ним. Но он был обязан проверить его слова. А что если это правда? Вдруг ларец у заморийца? Тогда он сможет победить там, где потерпели сокрушительное поражение посланники Сета.

— Выступаем, — приказал стигиец, и десятитысячное войско двинулось в путь.

Быстро сломив сопротивление заморийцев (те умерли, так, ничего и не поняв), воители Тот Амона окружили лагерь Яги.

Сам жрец ожидал увидеть Хадага, но вместо него встретил Тот Амона.

На губах стигийца заиграла зловещая змеиная улыбка.

— Приветствую тебя, брат. Рад нашей очередной встрече.

В душу Яги закрался страх.

— Привет и тебе, владыка Стигии.

— Зачем нам все эти титулы? Давай оставим их для врагов и рабов.

— Согласен. — Яга хотел было позвать телохранителей, однако передумал. Справиться с Тот Амоном они все равно не смогут. — Чем обязан чести нашей встречи?

— Ларец. Мне нужен ларец...

Яга молча вынул шкатулку из складок жреческой хламиды и протянул Тот Амону.

Стигиец алчно схватил ларец, развернулся и молча пошел прочь из шатра. Он, конечно, мог бы убить Ягу, но не стал делать этого.

Жрец Йезуда был обречен — Тот Амон твердо знал это.

Яга перевел дыхание. Он был жив, а это главное. Все остальное — поправимо.