Елена Лобанова - Предел

Пока над их телегой строили длинный «шалаш» из подручных материалов и двух истертых замызганных попон (даже на расстоянии чувствовался запах лошадиного пота), Нэрнису удалось внушить Пелли, сколько следует отсчитать из мешочка. Невеста же должна знать, сколько у неё «свадебных» денег!

— Двадцати серебряных у нас нет, — шептал он, развязывая тугие завязки. — Только шестнадцать и медь. Гном слишком завысил цену. Отсчитаешь десять и… — он многозначительно посмотрел на творение «ювелира» Даэроса, украшавшее глухой ворот платья "приличной девы". И тут он увидел взгляд, в котором плескался ужас.

— Я только до восьми — прошептала Пелли одними губами.

— Считай до восьми. А потом дай еще две. Две после восьми, поняла?

Пелли поняла. К моменту, когда гномы закончили достраивать телегу до состояния "почти фургона" она даже порозовела. Так просто — две после восьми. Но как стыдно! Она плохо умеет считать. Но если ей только последние два года платили восемь медных в месяц, а посчитать накопления можно было, разложив медяки кучками по восемь монет… Всего семь кучек. То почему, она должна стесняться? Да потому, что её теперь будут презирать. Что-то часто в последнее время хочется плакать.

Пелли запустила руку в мешочек, отсчитала восемь серебряных монет. На ладошке было много меди, и она ссыпала оставшееся обратно. Потом зачерпнула новую порцию денег, выдала гному еще две и взялась за завязки шнурка. Нэрнис хотел помочь.

— Не трогай! — вопль получился что надо, злой и истеричный. — Не ты надевал, не тебе и снимать! — Слезы были уже наготове. — Во-от! Жених подарил! Кузне-е-ец! — Пелли сняла крученую монету со шнурка и оросила его слезами.

— О! Будь счастлива, молодая! Кузнец — это очень хорошо! Это самый достойный выбор! — Мастер Твалин нисколько не лукавил. Если гномы и считали кого-то из людей достойными внимания (кроме покупателей, конечно), то это были только кузнецы. Каменотесы — ни в коем случае. Это просто — позор ремесла. — С кузнецом ты будешь богата и счастлива. У тебя будет много сыновей! И все они продолжат дело отца! Достойный кузнец не обидится, что ты, заботясь о семье, отдала его дар! — гном раскланялся и удалился. Делать ему рядом с людьми было больше нечего. Следовало отнести деньги главе гильдии и описать, как прошла сделка. А так же показать забавную полновесную монету, которая была скручена без помощи клещей. У девицы был, несомненно, могучий жених.

Отсчитать пять медяков за вчерашний ужин Пелли могла и самостоятельно. То ли Даэрос слышал шаги двух своих спутников с кровати, то ли только что улегся, но изображать из себя спящего не спешил. Он даже лежа выражал нетерпение.

— Ну? — Даэрос требовал доклад.

— Купили телегу. С лошадью. Пелли отдала "подарок кузнеца". Что дальше?

— Дальше будем меня выносить. Пелли, не грусти, я тебе подарю еще монетку. Или что получше. Так… вдвоем вы меня, «спящего» не унесете…

— Да я смогу и один тебя унести! — Нэрнис решил, что долг по переноске братьев следует отдать.

— Нэрьо! Ты что?! Да на это представление сбегутся посмотреть все гномы и люди с округи! Пелли, заплати хозяину один медяк за "вынос тела". Пусть его конюхи немного поработают. Нэрьо, ты только немножко поможешь! Вы видели во дворе такие же телеги, как наша?

— Да! — Нэрнис решил тоже устроить Даэросу допрос, как только они окажутся внутри «потного» шалаша. И если надо — с применением силовых приемов. Пусть, это и не честно. — Даэр, надеюсь, когда мы покинем этот двор, ты все нам расскажешь. Мне не слишком нравится роль куклы.

— Не злись, мой Светлый брат! И не расправляй так гордо плечи. В твоем наряде это выглядит нелепо! Непременно расскажу! Еще как расскажу! Я тебе… вам такое расскажу! А что те телеги?

— На одной разместился некто в черном плаще. Грязный и пыльный. А вторую как раз закладывают. Мальчишка-конюх старается.

— Нэрьо, ты образец наблюдательности! Срочно выносите меня отсюда! Мы должны уехать раньше, чем эти телеги покинут двор!

Когда Пелли вернулась наверх с конюхами, Даэрос весьма натурально храпел. Его заплечник был одет спереди, и он обнимал его нежно, как деву. Но крепко.

— Вот, не отпускает! — Нэрнис мрачно уставился на своего "жадного хозяина" и демонстративно подергал лямку. Злой спящий «дядя» крепко вцепился в мешок. Тащить такого за подмышки не имело смысла. — Ни в какую!

Выносом руководил сам почтенный Малк.

— Так! Берите-ка за концы покрывала! Ну, как, тяжелый? Так — понятно, столько вина выпить, да столько съесть! Давай-давай, ребятки, аккуратнее по лестнице. Правильно, правильно, подержи хозяину голову, чтоб о ступени не билась! Разворачивай головой к выходу! А вот и ваша телега! Какая заботливая девица, и полог уже откинула! А покрывало я должен забрать! Это ничего, что тут в телеге сена мало и оно колкое, а за покрывало тогда два медных пожалуйте! Не старое, нисколько! Гобелен знатный. А то, как бы Вашего дядюшку на гнилом-то вынесли! Вот и благодарствуйте! Счастливой вам дороги! Заезжайте еще! — Почтенный Малк был рад и доволен собой. Двенадцать медных он с этого сквалыги поимел. А не надеялся и на десять. Конечно, еже ли бы сам почтенный Сорэад был в сознании, то он бы пяти медных за ужин не заплатил, и еще двух на новое покрывало, не говоря уже о том медяке, что уплачен за переноску… Но сложилось же. Вот и хорошо. И гномам помог телегу продать. Славно начинается денек!

Пелли чинно уселась на мешок с сеном, предназначенный для возницы, расправила юбки и смело взялась за вожжи. Уж очень Нэрнис на них испуганно смотрел. Понятно, откуда ему знать, как править телегой? Может быть, необученная служанка и не умеет считать, но она, по крайней мере, прекрасно знает, как управлять такой повозкой. А еще, она может ловко запрячь лошадь. Вот посмотрим, как Прекрасный Принц справится с дышлом!

Умудренный опытом тяжеловоз, косил, что есть сил на возницу, почуяв хозяйскую руку. Пелли подтянула к себе хворостину, лежавшую вдоль борта телеги и просто показала её упитанному серому мерину. Повозка тронулась.

— А как его звать-то, — с запозданием обернулась к гномьим повозкам Пелли. Но гномов рядом не было видно. Зато ей ответил тот самый возница в черном, который так нахально пялился на неё и ухмылялся, пока они покупали телегу:

— Прошлый хозяин звал Крысаком! — и неожиданно громко свистнул.

Пелли еле удержала вожжи, когда Крысак шарахнулся в бок, и еле вписала неповоротливую телегу в поворот. Не хотелось платить еще и за ремонт ворот. Нэрнис, разместившийся у задка и свесивший ноги наружу, вцепился в бортик. Ещё бы чуть — и вывалился. Служанки умеют ругаться так, что позавидовать могут даже базарные торговки. Собственно, именно там, на базаре, они и учатся неприличному слогу. Пелли ругалась самозабвенно, выравнивая телегу, а нахальный возница хохотал вслед: