Лион де Камп - Ревущая труба

Одно из перышек он подбросил в воздух и подул на него, не давая опуститься вниз.

– Ведрфельнир, величайший из ястребов, взываю к тебе! – завопил он.

Поймав перо, он нагнулся, ослабил веревки, которыми были перевязаны прутья, вставил перья в метлу и стянул ее вновь, декламируя:

Вверх, вверх лети!Умчи скорей нас прочь;Должны попасть мы в горы,Пока не минет ночь!

– Теперь, по-моему, – сказал он, – мы довольно скоро доберемся до этого твоего Стьенбьерга.

Сногг ткнул пальцем в метлы, которые, насколько было заметно в тусклом свете меча, тихонько трепетали и сами собой подергивались.

– Ваша полетит по воздух?!

– Запросто! Хочешь, летим вместе. Думаю, новая метла вынесет двоих.

– О нет! – отшатнулся Сногг. – Нет, благодарствуйте, клянусь Имир! Моя остается на земля, моя идти к Ильвагевю пешком. О нет, ломать прекрасного меня? Ваша не беспокоиться! Моя знает дорога.

Сногг ошарашено взмахнул лапой в знак прощания и выскользнул за дверь.

Хеймдалль и Ши последовали за ним, последний нес метлы. Небо заметно посветлело – близился рассвет.

– А ну-ка поглядим, как эти метелки работают, – сказал Ши.

– Каково искусство примененья их? – поинтересовался Хеймдалль.

Об этом Ши как раз не имел ни малейшего представления, но тем не менее храбро ответил:

– Делайте, как я.

Оседлав палку метлы и засунув Хундингсбану за пояс, он проговорил:

Ради ясеня с дубом, метла,Покуда густа еще мгла,Скорее летим на Стьенбьерг,Силы задержим зла!

Метла рванула вверх, едва не сбросив своего седока.

Ши вцепился в палку так, что побелели пальцы. Он поднимался все выше, и выше, и выше, пока земля внизу не скрылась под плотным одеялом облаков.

Метла все круче забирала ввысь, и вскоре Ши к собственному ужасу обнаружил, что летит уже спиной к земле. Он обвил ногами палку и тесно прильнул к ней.

На секунду метла зависла в верхней точке мертвой петли, после чего резко ухнула вниз, раскручиваясь то туда, то сюда, так что несчастный пассажир болтался, как язык у колокола.

Темная земля вынырнула откуда-то из-под облаков и стремительно понеслась ему навстречу. В тот самый миг, когда он уже разуверился в счастливом исходе столкновения с почвой, ему как-то удалось извернуться и оказаться поверх палки. Метла с ужасающей скоростью рванула вперед, а затем вновь полезла ввысь. Ши слегка сдвинулся вперед, чтобы переместить центр тяжести. Метла замедлила ход, накренилась на сорок пять градусов и сорвалась в штопор. Внизу бешено закрутились черные скалы Муспелльсхейма. Ши отклонился назад, дернув палку на себя. Метла вышла из штопора и проворно вошла в другой, завертевшись в другую сторону. Удалось ему справиться и с этой бедой, на сей раз старательно избегая резких движений. К тому моменту у него уже так кружилась голова, что он даже не соображал, прекратилось вращение или нет.

Несколько секунд метла носилась, как дельфин. Было это еще почище колесницы Тора. Желудок Ши, всегда чувствительный к такого рода упражнениям, внезапно сдал, и ворлок окропил Муспелльсхейм остатками тюремного завтрака.

Покончив с этим занятием, он мрачно принялся укрощать своего конька.

Вскоре он обнаружил, что метла в чем-то обладает характеристиками самолета. Как только она начинала клевать носом или мотаться из стороны в сторону, ее следовало немедленно выравнивать, причем на строго определенный угол. Но в целом управлению она вполне поддавалась.

– Ха-а-ра-а-альд! – долетел до него едва слышный вопль.

Он так увлекся, что совершенно упустил из виду Хеймдалля. Вечно Бодрствующий отчаянно прилип к своей метле где-то в четверти мили от него, выписывая в небесах бесконечные петли, при виде которых любой содержатель луна-парка просто бы лопнул от зависти.

Ши заложил глубокий вираж. Ярдах в ста от Хеймдалля метла последнего внезапно прекратила крутиться и помчалась прямо на него. Казалось, столкновение неизбежно, но Ши сумел в последнюю секунду взмыть вверх, и Хеймдалль с развевающимися волосами пулей пронесся понизу. Ши развернул свою метлу и увидел, что на сей раз Хеймдалль гоняет по кругу, словно на карусели. Лицо у него было куда бледнее обычного.

– Как обуздать эту дрянь, о жесточайший из ворлоков? – прокричал ему ас на ходу.

– Наклонитесь влево! – закричал Ши. – Если она нырнет, слегка откиньтесь и выравнивайте!

Хеймдалль послушался, но переусердствовал, отклоняясь назад, и вошел в новую серию петель. Ши вопил ему, чтобы тот переместился вперед, когда метла окажется внизу. Хеймдалль опять перестарался и резко спикировал, но, ухватив принцип действия, сумел снова набрать высоту.

– Никогда не достигнем мы Одина вовремя! – возопил он, указывая на что-то внизу. – Гляди, уж движутся полчища Сурта, Рагнарек наступает!

Ши глянул вниз на изрытую равнину. По ней и впрямь медленно ползли колонны великанов. На фоне темной земли яркими точками выделялись огненные мечи.

– Где та гора? – отозвался Ши.

Хеймдалль махнул куда-то влево.

– По-моему, вон там какая-то большая гора. Но огненное волшебство еще сильно, и плохо я вижу отсюда.

– Давайте тогда поднимемся над облаками, – предложил Ши. – Готовы?

Ши взял ручку на себя, и они стали набирать высоту. Вскоре их окутала темно-серая мгла, и ему оставалось только надеяться, что он держит метлу под правильным углом. Вскоре серая пелена поблекла, и они оказались над безбрежным морем облаков, уже тронутых кое-где желтыми лучами восходящего солнца.

– Без сомненья, Стьенбьерг лежит вон там, – показал Хеймдалль. Поднажмем?

Ши ничего не углядел, кроме еще одной гряды облаков, может, разве что чуть поплотней остальных. Они устремились туда, куда указывал Хеймдалль.

– Уздечку надо было делать! – громко сокрушался Хеймдалль. – О, как же остановить сей бесовский инструмент?!

Они уже трижды пытались приземлиться на вершине и каждый раз с бешеной скоростью проносились над скалой.

– Попробую заклинанием! – откликнулся Ши.

Откинувшись назад, он продекламировал:

Ради ясеня с дубом и тиса,Ради капель росы чистых,Посади нас помягче на Стьенбьерг,Опустись из заоблачной выси!

Метла замедлила свой бег, и Ши мягко зарулил на посадку. Хеймдалль попытался последовать его примеру, но промазал и ухнул в сугроб. Когда он выбрался оттуда, волосы и брови были у него совершенно белыми, но на лице сияла ослепительная – в полном смысле этого слова – улыбка.