Владислав Римма Храбрых - Завод седьмого дня (СИ)

– Вот эту вот малышку.

Натан погладил лодку по крутому боку, разворачивая ее носом к платформе. По воде она шла так же легко и плавно, как и по небу. Голубая полоса, идущая вдоль борта, почти вся скрывалась под водой, и казалось, что ниже ничего нет, коричневая лодка закончилась и не имеет дна.

– Это и есть лаг, – продолжил Натан, оглянувшись, чтобы убедиться, что Карел его внимательно слушает. – Летательный аппарат Григоровича. Был такой парень когда-то. Наши малышки хорошо идут по воде, а в воздухе развивают скорость в два раза большую. Хороша?

– Хороша.

Карел закрыл лицо ладонями и глубоко, прерывисто вдохнул. Он не ожидал от себя такого, но не очень-то удивился, когда к горлу подступила тошнота. А ведь «малышку» почти не болтало.

– Ну, дела! – Натан снова оглянулся и засуетился, толкая лаг в узкое пространство, помеченное синей полосой, между двумя другими лодками с расправленными крыльями. – Все, приехали! Вылезай.

И он выбрался первым, а дождавшись, пока зеленоватый Карел ступит на относительно твердую поверхность, снова вернулся в лаг. Переползя с места пилота на пассажирское, Натан свесился за борт и начал расправлять крылья, с которых с грохотом посыпались сверкающие капли. Закрепив его на борту, он задом выполз на платформу.

– Это чтобы крыло просохло до взлета, – пояснил он топчущемуся на месте Карелу.

– Ну, я понял.

Натан покосился на него, но ничего не сказал. Он, похоже, вообще сомневался, что человек с таким зеленым лицом может что-то понимать.

– Ты не переживай так, у нас болтает только раз в день, как раз перед обедом. Перестанет болтать, поешь и вроде отлично все. До следующей болтанки спокойно доживешь.

Карел с сомнением хмыкнул – ему так не казалось. И тут же завертел головой – по станице разлетелся гул огромного колокола.

– А вот, кстати, и обед. Пойдем, слопаем кого-нибудь, тебе сразу полегчает, – Натан, воодушевленный этой идеей, спрыгнул с выступающего причала на деревянные доски и первым шагнул между домов, которые, расступившись, образовали широкую улицу. – Это Центральная улица. Тут у нас столовая и всякие рабочие штуки, ну, ты разберешься. Вон там церковь, если тебе вдруг приспичит исповедоваться или жениться.

Карел с сомнением посмотрел на деревянный дом, отличающийся от других только вырезанным крестом на дверях, но никак не отреагировал: в конце концов, Маркес тоже принимал у себя дома, едва выходя из кровати. К священникам в принципе Карел относился с долей здорового недоверия – просто потому что знал, как они живут.

Да так же живут, даже лучше немного.

– Это вряд ли.

– Вот и славно, – Натан влился в дружелюбную толпу, высыпавшую на улицы из домов, с каждым поздоровался и ухватил Карела за локоть, чтобы тот не потерялся. – Есть еще спальная улица и производственная, названия у них другие, ну, сам потом увидишь, поймешь. Дома, правда, есть везде, даже между улицами, это зависит от того, куда тебя Старик решит поселить.

– Я, наверное, должен буду с ним увидеться?

Карел, лавируя между людей, не всегда успевал сориентироваться и даже пару раз кого-то неловко толкнул, но в ответ ему только улыбнулись. А какая-то девушка с интересом стрельнула глазами. Это Карела почему-то очень напугало, и он поспешил за Натаном, который тащил его за собой, раздвигая толпу. Ему тоже только улыбались.

Карел немного успокоился, хотя, едва попав в эту человеческую кашу, он изрядно напрягся. Кругом все были какие-то слишком дружелюбные. Слишком – и это еще слабо сказано.

В столовой уже были люди, Натан громко кого-то поприветствовал, широко обнял сразу двух мужчин и сел рядом с ними. Карел примостился рядом, глядя в пустой стол. Кто-то во главе стола встал и поставил перед каждым по тарелке, даже Карелу перепало. Наклонившись к тут же начавшему есть Натану, он тихо поинтересовался:

– А ты всегда за этим столом сидишь?

– Да, – прошамкал Натан, – вон там старейшина нашей улицы, это наш стол. Сейчас он нас всех накормит и пойдет обедать к Старику.

– А где он? – Карел огляделся, но кроме людей за столами, никого не увидел.

– Он обедает отдельно, – Натан проглотил изрядный кусок и отмахнулся. – Ешь давай, потом поговорим.

Карел опасливо ткнул вилкой в вытянутый кусок, состоящий из каких-то хрустящих комков. К счастью, это оказалась всего лишь рыба, запеченная в хлебных крошках с яйцом. Интересно, значит, куры здесь есть.

А если Натан ходил на охоту, значит, бывает и что-то кроме рыбы. Но рыбы явно больше.

Морской город, подумать только! Такого Карел совсем не ожидал.

Да и рыба оказалась на удивление вкусная, Карел быстро проглотил свою порцию и отправился за чаем туда, куда ему указал Натан. Налив себе в стакан коричневой жидкости, вернулся озадаченный.

– Это что?

– Чай.

Натан приподнял бровь. Он вообще любил ими дергать в разные стороны.

Карел опасливо отпил. Слишком терпко и ни намека на молочный лист. Или на молоко вообще.

– А молока нет?

– Какого молока? Возьми вон сахару пару кусочков.

Карел озадаченно уставился на белые кубики, потом взял один и лизнул на пробу. Ничего, почти как мед. Опустив кубик в чай, тут же вытащил и откусил. А неплохо!

– Пойдем, – поторопил его Натан.

Карел отвлекся от поедания сахара и поднялся.

– Что, понравилось?

– Что? – удивленно переспросил Карел, направляясь за ним к другому выходу из столовой.

– Сахар.

– Ну, так как-то, – недоуменно отозвался Карел, вдруг испытав непонятный стыд: пришел, поел... – Натан, скажи, это сильно плохо, что из-за меня твоя охота не удалась?

Натан пожал плечами.

– Такое тоже бывает, за это меня никто четвертовать не будет, Старику не нравится терять рабочие руки.

– А за что будут?

Мужчина остановился, подумал, потер затылок и ответил уклончиво:

– Вообще ни за что. По идее.

На двери, к которой они пришли, ничего не было написано, но каким-то образом Натан понял, что сейчас им туда нельзя, о чем и сказал. Карел огляделся.

Это была даже не улица, так, переулочек между двумя домами, и Карел никак не мог взять в голову, почему дверь выходит сюда, а не на Центральную. Натан ответа не знал, да и не задумывался особо, поэтому просто пожал плечами и, углядев что-то в окне, распахнул дверь.

Карел вошел первым, оглядываясь. Он попал с улицы сразу на кухню, что его очень удивило. За большим столом сидели трое пожилых мужчин и один мужчина помоложе, лет, наверное, сорока.

– Это Карел, он пришел к нам из Завода. Это старейшины Луи, а это Старик.

На «Старика» отозвался самый молодой из сидящих за столом, что очень удивило Карела. Кивнув, мужчина предложил ему присесть за стол и сказал: