Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

  -- И верно. Медведь, он добрый, если его не разозлить. Опять же - священный зверь Перунов, - сказал кто-то.

  -- В этом бешенстве - и сила, и слабость берсерка, - продолжил Лютомир. - Даже зверь не может без конца беситься. После боя нападает на берсерка "берсеркское бессилие". Вот тогда его можно голыми руками взять. Может и сам умереть от слабости. Это мы, волки, устали не знаем. А "невидимая кольчуга"... Она хороша против плохой стали. Такие, видно, кузнецы у ваших литвинов.

   Каллиник, тихо слушавший все это, подумал: "Готы, венеды, росы... Все они для нас - варвары, двуногие звери. Почему же одни из них выращивают в себе зверство, а другие гнушаются его?" А вслух сказал:

  -- Вы, волколаки, тоже воины-звери, но не беснуетесь, как берсерки. Как же вам удается так повелевать зверем в себе?

  -- А это смотря для чего он, зверь, тебе нужен. И не только тебе, - сказал Волх, так же незаметно, по-волчьи, подошедший к костру. Ему тут же дали место у огня, угостили самбийским яблочным медом, и волчий князь заговорил:

  -- Знаете ли, откуда взялись мы, серые воины Ярилы? Было время, пошли бесы приступом на небо. Да разбили их молодые боги, и посыпались проклятые на землю. Попрятались по разным глухим, нечистым местам, расплодились без числа, и стали держать людей в страхе Чернобожьем. А всякие "мудрые" и "вещие" с того страха жили и людей учили: "Вот ваши земные боги, покоряйтесь им". Перун и его грозовая дружина били нечисть огненными стрелами, но разве с неба разглядишь все подземные норы и лесные укрывища? Совсем бы люди потеряли честь и отвагу, стали рабами бесов. Только видели, как волки без страха охотятся на нечистых, в самой глухой чащобе находят их и поедают. И сами брались за оружие и обереги, ибо знали: волкам сам Ярила назначает пищу. В те времена сходились волки и волчицы с людьми, и рождались от того люди-волки, наделенные даром оборотничества. Целые роды и племена пошли от них.

  -- А разве у вас, нуров, или у вильцев все оборачиваться могут? - спросил кто-то.

  -- Не все, и чем дальше, тем меньше. Слабеет волчья кровь... Но оборотничеству можно научиться. Заметил все это Ярила и собрал волколаков, природных и ученых, в тайное братство. Мы все, серые воины, как один род, но племя наше - все люди. Первый наш закон: истребляй нечисть и слуг ее, храни от нее мир земной. Не для себя становись зверем - для людей. Тогда и не одолеет в тебе зверь человека.

  -- Это у немцев вервольфы по ночам скотину режут и людей губят. Да и у нас злые колдуны тем же пробавляются. Одинокие волки, а попросту - тати и душегубы! - стиснул кулак Лютомир. - А берсерки... Где воюют только ради разбоя - там в цене такие воины-лиходеи. Привечают их, зазывают наперебой, вместо того, чтобы гнать от людей подальше или изводить, как бешеное зверье.

  -- Вот и будем изводить всех этих медведей бешеных и ряженых! - бодро произнес Неждан Сарматич. - Не бойтесь, ребята: всякий зверь только с непривычки страшен. К примеру, боевые слоны. Побежали бы мы от них тогда в Мидии, не растолкуй нам Вишвамитра, куда их бить и чего они боятся.

  -- Светлые боги не выдадут - и медведь не съест! - рассмеялся обычно суровый Волх. - Да вот уже и русальцы идут. Пошли гулять, дружинники! Пусть готы своего Рагнарека ждут, а наше дело святое да веселое - мир от погибели спасать!

   В городке Дружном, в княжьем тереме собрались предводители союзного войска. Сюда прибыли Палемон и Витол, а с ними, - худой и высокий, - Матто, князь скалвов, живших в низовьях Немана. Был здесь и добродушный силач Склодо, князь надравов. Во главе стола сидел, разглаживая пышные белые усы, хозяин - князь самбов Побраво. На него, совсем седого, но стройного телом и красивого лицом, еще заглядывались прусские женщины.

   Стол был накрыт щедро, но, вопреки обычаю эстиев, никто не стремился ни напоить гостей допьяна, ни напиться самому. Лица вождей были серьезны и сосредоточены. Никто не препирался с другими о главенстве, не хвастал силой и славой своего племени. Грозная опасность сплотила князей, и все как-то сразу признали главным вождем Ардагаста - наиболее славного и отважного из них, хотя и подчиненного Инисмею.

   Сейчас все смотрели на Зореславича. А он внимательно разглядывал изготовленный Либоном чертеж Янтарного берега. Два залива - Куршский и Свежий, отделенные от моря песчаными косами. В Куршский залив впадает Неман, в Свежий - Прегола, Висла и ее восточный рукав - Ногата. Между заливами полуостров - земля самбов. Янтарный Дом - почти у самого ее западного берега, в городке Гентарскалнисе - Янтарном. Чуть южнее его Расакалнис - Росяной городок. Мимо них течет в Свежий залив речка Нейма. Между ней и устьем Преголы еще один городок - Лангвенкалнис, Луговой. Все эти маленькие, но надежные крепости запрятаны в лесах, подальше от побережья. Для драккаров речки мелковаты. Пока готы высадятся, жители сел успеют скрыться в городке.

   Подняв глаза от чертежа, Ардагаст сказал:

  -- У нас два врага: на суше - Медведичи с их скопищем, на море - готы. Скопищу одна дорога - вброд через устье Преголы. Здесь и станет наша сарматская конница. Думаю, вести ее пристало только великому царю. - Инисмей согласно кивнул. - За росами пусть станут конные ятвяги - у них доспехи хуже. А по бокам росов - пешие самбы и надравы. Идти за реку незачем, ударим лучше, когда враги полезут через брод.

  -- Дозволь только нам, серым ратникам, пробраться за реку да устроить этому дурачью переполох в тылу, - сказал Волх.

  -- Хорошо. А Побраво и Склодо с конными дружинами пусть стоят в Луговом. Оттуда можно будет ударить и по панам, и по готам - где будет нужнее подмога. Я сам с русальцами, поляницами и лучшими дружинниками буду в Янтарном. Там же - Палемон с жемайтами. А Собеслав со словенами и Матто со скалвами - в Росяном.

  -- Драккары готов стоят на Ногате и пойдут заливом, мы это разведали точно. Наши ладьи стерегут их у устья Ногаты, - сказал Лютомир.

  -- Если они и впрямь пойдут заливом, дайте им бой и отходите к южному берегу Самбии. Не дайте драккарам выйти из залива в море. А на суше готов будут ждать наши копья и мечи. Лишь бы мы успели разбить Медведичей и их свору до прихода немцев.

  -- Эх! Сколько славных князей с дружинами будут защищать нашу землю! Клянусь Перкунасом, она того стоит! - тряхнул седыми волосами князь самбов и поднял окованный серебром турий рог. - За Самбию, святую землю Лады!

   Все выпили. Побраво отер усы и вздохнул:

  -- Славная битва нам предстоит. Но лучше было бы нам всем в эту ночь вместе веселиться во славу богов. Уж мы-то приняли бы вас знатно! Да покарает Перкунас, как бесов, тех, кто решил осквернить кровью святую Росяную ночь!