Калашников Александрович - Там, за поворотом

Начиная с этого места в словах Рябчика зазвучали обобщения, видно, что речь шла о событиях, многократно повторявшихся, позволивших ему сделать некоторые выводы на основании значительного массива наблюдений:

- А вообще-то всей жизнью этого народа заправляют жрецы. Они назначают и сев, и сбор урожая, и праздники назначают, угощая земледельцев своим напитком, именуемым на из языке "бир". Живут они в храмах, которые охраняют живущие там же охотники. Эти охотники ещё и дичь добывают, и рыбу ловят, и не позволяют посторонним заходить туда, где происходят разные таинства. Я, правда, был в таком месте всего один раз, когда мы с хозяином относили туда положенное количество ячменя.

- Постой! Откуда у лодочника ячмень? - впервые перебил я рассказчика.

- Так ему за канаты отмеряли его очень много, - как о чём-то само собой разумеющемся ответил Рябчик. - А ещё он ткани удачно обменял, и стеклянные фигурки, и бусы.

Ну так вот! Мы отдали зерно, а потом вошли в большой дом, где на стенах были символы Огня-Солнца, Ветра, Грома небесного с подругой Молнией, Луны и Воды. Перед каждой из них служитель насыпал в чашу ячмень из мешка, что мы ему отдали. А жрец произносил слова, прося благорасположения верховных существ, именуемых не духами, а богами. Потом от нас отпустил, сказав, что людям, приносящим столь богатые дары, окажется милость и не ниспошлются испытания.

Рассказчик уже выглядит утомлённым. Заметно, как он морщит лоб, припоминая, что же ещё такого видел в тех местах:

- Женщины по большей части сидят дома или трудятся на огороде. В полях работают мужчины. Женщины приходят на нивы только для того, чтобы сжать ячмень, но сам я этого не видел, с чужих слов знаю.

- А велик ли этот народ? - задаю я интересующий меня вопрос.

- Велик. От нашего селения на много дней пути повсюду раскинулись деревни. Если идти от одной до другой, то как только скрывается из виду предыдущая, так вскоре показывается следующая.

- Мирно ли эти люди уживаются между собой, - продолжаю я выяснять детали.

- Всяко бывает. Обычно в окрестностях одного храма кроме обычных драк между деревнями ничего не бывает, хотя, при этом, случается, и убьют кого. Но иногда из земель соседнего святилища приходят люди с оружием и убивают многих, чтобы забрать их имущество, зерно, или даже, чтобы поселиться в освободившихся жилищах. Обычно охотники из храма наказывают их. За зиму два случая такого рода было поблизости от нашего селения.

- Много ли снега в тех краях зимой?

- Мало. Его смывают дожди. Там не бывает сильных морозов или сплошного льда на реке. Только у берега. Но так было только в эту зиму. Хозяин рассказывал, что, случалось, и замерзала река.

Ай да Рябчик, ай да молодец. Он много мне рассказал. Я ведь приметил, что слова "храм", "жрец" и "бог", которые он использовал, звучат очень похоже на те, что приозносил Брун - толмач пришельцев. И ещё, "человек" на языке южан звучит "пратт". Стало быть какая-то часть именно этого народа пришла в низовья нашей большой реки. Правда, для этого была выбрана незнакомая дорога.

- Что же, Соколиный Глаз, - я "истратил" на парня самое гордое взрослое имя, которое вычитал из какой-то книжки, - бери лучший челнок и отвези в Противную Воду говорящую бересту от меня. Отдай её вождю Атакующему Горностаю. Он поможет тебе выбрать подарки для Сизой и её родственников.

Надеюсь, Вы не осудите меня за этот поступок? Первый в нашей практике агент-нелегал вернулся, прекрасно выполнив сложное задание. Да ещё и язык вероятного противника освоил.

Ну вот, сделал небольшое отступление, а теперь снова вернусь к делам форпроста нашего дальнего. Он сменил наименование. Слово "Гидако" жившие здесь до нас люди "забрали" с собой, как определение своей общины. И, когда из-за этого началась путаница, вождь Длинный Бросок повелел изменить название укреплённого селения. Переставил нос и хвост, и вышла из Гидако Когида. Я долго морщил репу, вспоминая, откуда это слово мне знакомо… кажется, из какой-то повести про волшебную страну.

Опишу, также, местность. Тут равнинно. Редкие невысокие холмики, мелкие овражки, русла ручьёв. Стоит городок на возвышенности у речки, по которой удобно добраться досюда из большой реки. Лес в радиусе километра два-три уничтожен - поля вокруг. Ну и дальше деревья не радуют глаз ни величавым видом, ни большим своим количеством. Отсюда много лет брали дрова.

До большой реки от Когиды час пешком на юг. А на север километров пятьдесят до начала предгорий. Окрестности примерно на день пути считаются охотничьими угодьями селения, то есть пространством, в пределах которого никому постороннему поселяться местные традиции не рекомендуют категорически. Два селения, расположенные ближе к горам, жители покинули осенью, но к весне возвратились в родное гнездо и опять посадили свою брюкву на старых грядках.

Восточнее уже хозяйничают пратты, но это мирные земледельцы, оставленные практически на заклание - они беззащитны перед возможной угрозой с нашей стороны. Вождь Дальний Бросок не раз намеревался изгнать их с захваченных земель, но… мы с ним обо многом поговорили перед нашим с папой отъездом отсюда весной. И порешили, не пытаться изменить сложившуюся ситуацию. Наблюдать издалека, не подходят ли военные силы, но самим активности не проявлять, сконцентрировавшись на возведении укрепления. В общем, в контакты с неприятелем не вступаем, и никакого внимания к себе с его стороны не обнаруживаем.

Рыбаки, что промышляют на большой реке, тоже не замечали лодок, идущих со стороны низовьев. Одним словом, обстановка неясная. Зато крепостица у нас неплохо поднялась. Она сооружается из горизонтально положенных брёвен. Четыре квадратные башни по углам примерно восемь на восемь и стены между ними чуть длиннее. Собственно, это продиктовано размерами древесных стволов, доставленных из-за большой реки.

Сооружение сие весьма неказисто, поскольку опыта деревянного зодчества у древних людей кот наплакал. Этот же кот точно также наплакал и на инструменты этих самых людей. Нефритовым топором рубить пазы неудобно из-за толстого лезвия, более подходящего для колуна. Керамические пилы, неплохо справляющиеся с жердями, пасуют перед двух-трёхохватными стволами кондовых сосен. Выборка же продольных пазов - чистая морока. Спасает исключительно терпеливость работников - общее качество древних мастеров, умудрявшихся усидчивостью и упорством добиваться поразительных результатов.

В общем, цитадель, занимающая площадь около шести соток, выглядит убедительно, хотя работы на верхних венцах всё ещё продолжаются. Расположена она посреди селения, обнесённого всё тем же, что и осенью, высоким плетнём. А вокруг раскинулись огороды. Около самой изгороди нарезаны участки, на которых хозяйки возделывают разные милые их сердцу растения. Дальше высажены принадлежащие всему селению корнеплоды и горох - общинные земли, так сказать. Все их весной распахали на волах, а уж потом поделили на части.