Елена Грушковская - Великий магистр

Я распечатала пакет, а Конрад снял рубашку. Я невольно скользнула взглядом по рельефу его мышц. Сняв старую повязку, я осмотрела рану: она уже начала затягиваться, но ещё причиняла боль. Рана на руке уже почти совсем затянулась.

После того как повязка была наложена, мы снова легли у огня. Конрад нюхал мои волосы и молчал.

— Кто знает, может, это наша последняя ночь, — прошептала я.

— А мне кажется, их будет ещё много.

5.6. Догонялки

Проснулась я в одиночестве. Камин погас, в нём остались только угли и зола. В окна лился солнечный свет, блестя на украшающем полки фарфоре.

От моей царапины осталось только розовое пятно на коже да дырка на джинсах. Всё-таки в этом плане хищником быть хорошо: раны заживают быстрее, чем на собаке. При воспоминании о вчерашнем я содрогнулась. Неужели мы с Конрадом уложили десять авроровских бойцов? Вот даём… Прямо голливудский боевик. «Смертельное оружие-5». Или 6? Что это: мы и правда крутые, или просто повезло? Кстати, о Конраде. Плащ его здесь, на диванчике, а где он сам?

Он стоял на берегу озера, время от времени кидая в воду камешки «блинчиком». Прежде чем утонуть, они несколько раз подпрыгивали по воде, причём скакали довольно далеко. Я подошла и тоже попробовала запустить «блинчик», но у меня не получилось: камешек просто булькнул в воду.

— Привет, — сказала я.

— Привет, коза, — ответил он.

Я притворно обиделась.

— «Коза»? Ты чего это обзываешься? Если я коза, то ты…

Договорить мне было не суждено: он закрыл мне рот поцелуем, да каким! Ух ты… А где у него руки! Он расстёгивал на мне джинсы, нахал!..

— Эй, ты что, уже хорошо себя чувствуешь? А твоя рана?

— Отлично себя чувствую, рана зажила.

Он уже снял повязку: на боку у него красовалось такое же розовое пятно, как у меня на ноге — молодая, свежеобразовавшаяся кожа. И он был явно в игривом настроении.

— Эй, эй, ты что там себе вообразил? Что теперь тебе всё можно?! — Я отскочила от него, пружиня ноги, готовая сорваться в бег в любой момент.

Его глаза озорно поблёскивали, он тоже подобрался, как тигр, готовящийся к прыжку.

— Я что, неправильно тебя понял? Вчера вроде такая ласковая была, а сегодня опять злючка-недотрога?.. Ох уж эти девушки!.. Непостижимые создания!

Дразня его, я пятилась, а он мягко подбирался ко мне — ни дать ни взять, лев на охоте. Озорство взыграло во мне, и я пустилась бежать, а он понёсся за мной с грацией и быстротой гепарда. Догонялки? Почему бы нет? Хищник и жертва: хочешь попробовать на вкус — сначала поймай!

Только в данном случае были два хищника, но это не суть важно. Можно ради случая вообразить себя и козочкой.

Не знаю, в какой момент за моей спиной раскрылись крылья: наверно, от восторга они сами появились. Ещё секунду назад мои ноги бежали по песку; отрыв — и берег с кромкой воды остался внизу. Крик Конрада:

— Так нечестно!

Уже в воздухе я сообразила… Ведь он не может последовать за мной в небо. Я тут же спланировала на землю и убрала крылья. Конрад сидел на корточках у воды, задумчиво покусывая травинку. Ну и дура же я… Такая идиотская бестактность! Страшно себе представить, что он испытал… когда потерял их. Могу поклясться, что при мысли об этом мои лопатки пронзила зябкая тоска.

— Ну прости… Извини, я как-то не сообразила сразу. Извини.

Он устало нахмурился, сделав неопределённый жест — мол, ладно. Я присела рядом с ним и робко погладила его по плечу, пытаясь заглянуть в его потемневшие глаза.

— Прости, пожалуйста. Как-то само получилось, не знаю…

А он вдруг набросился на меня — сочувствующую, раскаивающуюся… расслабившуюся и потерявшую бдительность!! Секунда — и он лежал на мне сверху, его губы были в сантиметре от моих, а в глубине тигриных зрачков тлели жёлтые искорки.

— Попалась.

Тяжесть его тела властно придавливала меня к песку, я была в плену его рук, их железной силы и нежности. Моё сердце встрепенулось и вскрикнуло… как пойманная козочка.

— Попалась, — шепнул он мне в губы.

Нет, я ещё и не думала сдаваться! Ничуть не бывало! С криком: «Нечестно!» — я рванулась из-под него, мы покатились по песку — прямо в воду!

Её прохладные объятия мгновенно остудили раскалённую добела страсть: искупались мы с головы до ног. Фыркая и отплёвываясь, Конрад по-собачьи встряхнулся, обдав меня фонтаном брызг с волос, а я не удержалась от смеха при виде его рассерженно округлившихся глаз.

— Рррр!! — оскалился он. — Ну ни хрена себе!

Я хохотала, шлёпая руками по воде.

— Ну, нормально! — возмущался Конрад. — Теперь сушиться придётся! А для этого надо будет всё с себя снимать… ВСЁ, понимаешь?

Я брызнула ему водой в лицо. Он зарычал, но в его глазах плясали весёлые чёртики.

— Ах ты, коза! Ну, сейчас я тебя… поймаю и накажу!

— Поймай сначала! — закричала я, бросаясь в прозрачную воду и плеснув ногами, как русалка хвостом.

Ну и заплыв мы устроили! Олимпийским медалистам и не снилось. Это доказало, что хищники чувствуют себя как дома не только в воздухе, но и в воде. Я плавала отлично, но и Конрад в этом мне не уступал, и таким макаром мы переплыли бы всё озеро туда и обратно, если бы где-то метров через триста со мной не приключилась беда. Судорога, причём в обеих ногах сразу. Водная стихия не терпит легкомысленности, и я в этом убедилась на собственной шкуре…

Конрад быстро догадался, что со мной что-то неладное, и поэтому я даже не успела слишком наглотаться. При плавании потребность в кислороде резко возрастала, и у меня уже нарастало распирающее чувство в груди, когда спасительная рука Конрада вытащила меня на поверхность.

— Всё, всё… Всё хорошо, я с тобой, — говорили его губы возле моего уха.

На берег я выползла в состоянии жуткого стресса. Сердце колотилось раз в десять чаще, в ушах шумело, к горлу подступила тошнотная волна. Вода, попавшая мне в желудок, выплеснулась назад. Рука Конрада гладила мои мокрые волосы.

— Всё хорошо, маленькая.

5.7. Пока одежда сушилась

— Ну что, одежду сушить надо.

Конрад отыскал в доме моток верёвки и натянул её между столбами веранды.

— На воздухе и солнышке быстро просохнет.

Я слегка напряглась. Конрад как ни в чём не бывало разделся до плавок и развесил джинсы, футболку и носки на верёвке; только сейчас я обратила внимание, что он носил ковбойские сапоги. В плавках и этих сапогах он прошествовал в хозяйственную пристройку за дровами:

— Обувь надо бы поставить на каминную полку, а то долго будет сохнуть.