Девид Мэйсон - Череп колдуна

Тут он поднял голову.

— Черт побери! Вот это мысль! Конечно, ведь мы возвращаем им их господина! Мирдин Велис, должно быть, имеет что-то общее с этими живыми мертвецами, вриколами. А может быть, он тоже… был одним из них?

Мужчина с опухшим лицом отшатнулся и вскочил. Он в ужасе вытаращил глаза и воздел к небу свои грязные руки.

— М-мирдин… — выговорил он и застонал.

— Я подозревал, что он все знает, — сказал Оуэн. — Это означает одно: правители этих дьявольских земель дали знать о нас всем, и мы сможем безопасно добраться до места, где и оставим свою ношу.

— И тогда… — безнадежно сказал Кайтай.

— А тогда и подумаем, как победить, уже не будучи связанными обязательствами. — Оуэн встал и потянулся. — Похоже, светает. Надо бы поискать травы, чтобы покормить этих чертовых тварей, на которых мы едем.

15

Ветхая тростниковая хижина, костер, уже почти угасший, и испуганно сбившиеся в кучку рабы постепенно становились видны все явственней, по мере того как всходило солнце. Пока Зельза и Кайтай готовили завтрак из припасов, что дал им Хургин. Оуэн отвел юлла туда, где в рассветном солнце он заметил хорошую траву, и отпустил пастись, а сам вернулся к завтраку. Пока Оуэн шел, он со все большим изумлением оглядывал то, что все явственнее проявлялось в свете дня.

Дорога вела прямо к скоплению башен на горизонте. По обе ее стороны лежали пустынные луга с торчавшими кое-где кучками деревьев, но повсюду — и между деревьями, и на зеленой равнине — чернели груды развалин.

Остатки разбитых стен, похожие на гнилые корни зубов, были опутаны плющом и мелким кустарником, и особенно странно смотрелись торчавшие из них металлические балки, настолько изъеденные ржавчиной, что тоже уже напоминали какие-то диковинные извивающиеся растения. Под деревьями стояло с полдюжины разваливающихся хижин. Похоже было, что делали их в спешке, собирая из всего, что попадало под руку: веток, бревен, прутиков, плюща и листьев.

И среди всего этого двигались живые развалины — люди. Теперь их насчитывалось около пятидесяти, и все они подходили, волоча ноги, к путешественникам и глядели на них пустыми глазами. Ни один не осмеливался подойти близко. Одетые в серые отрепья, они были такие же бледные и болезненные, как и те, кого путники встретили ночью.

— Надо сказать, горный старец нас здорово выручил, — заметил Оуэн, уписывая свою порцию из дорожных запасов и одним глазом присматривая за собирающимися у дороги фигурами.

— Похоже, у них на уме нет ничего дурного, — заметил Кайтай.

— И слава богу, — заявил Оуэн, вытирая рот. — Сражаться с ними было бы нетрудно, но их слишком много. К тому же от их вони у меня будут дрожать руки. Ну что ж, пошли за юлла, и пора нам в дорогу. Хоть мы и близки к цели нашего путешествия, но все же лучше покончить с этим побыстрее.

Когда они сели в седла, человек с опухшим лицом вдруг двинулся за ними, с трудом волоча ноги и горестно бормоча что-то на своем языке. Другие не пошли за ним, а только стояли и смотрели, пока троица не скрылась из виду.

— Похоже, здесь разыгрывались великие сражения, — озираясь, в благоговейном страхе проговорил Кайтай. — Смотри, что это… Только небесному медведю известно, что это было. Похоже на большой железный корабль на колесах.

— Не знаю, что это, но выглядит оно так, будто на него с размаху наступил великан, — заметил Оуэн. — Сколько железа… знатные заказы, наверное, были у кузнецов.

Зельза передернула плечами.

— Мне еще никогда не приходилось чувствовать такой сильный запах застарелой смерти, — тихо призналась она. — Послушай… рыжебородый… можно, я поеду рядом с тобой? Клянусь, первый раз в жизни мне страшно одной. — Она нервно рассмеялась.

Спустя часа четыре окружавшие дорогу поля стали немного чище. Развалин стало заметно меньше, и людей они встречали. Рабы были повсюду: едва шевелясь, с безразличным видом работали они на крошечных, истощенных клочках земли, выглядывали из полуразвалившихся хижин или глазели по обочинам дороги.

Но вот перед ними выросли ворота самого города.

— Клянусь зубом бога-счастливца! — вскрикнул при виде их Оуэн. Остальные замерли, потрясенные.

Белые стены из отполированного камня, блестевшие на солнце, были в двадцать раз выше человеческого роста. По стенам длинной цепью выступали гигантские мозаичные картины: бородатые люди в роскошных одеждах, невиданные животные наподобие ящеров. Их венчала бесконечная надпись из странных ломаных знаков. Огромные ворота представляли собой колоссальную арку, которую охраняли две мощные фигуры из черного камня, истертые и уродливые, словно божества царства демонов: у них были мрачные лица и когтистые лапы. Высокие створки ворот были широко раскрыты: они сверкали металлом, и литые изображения на них были тоже очень необычны.

Путники вошли в тень под аркой и только тут увидели город. Увидели они и широкую улицу, и высокое здание из белого камня, напоминавшее пирамиду, в конце ее.

Но город не был мертв.

— Нас встречают, — сказал Кайтай и тронул на груди амулет.

— Вижу. — Оуэн продвинулся на своем юлла чуть вперед и взялся за топор. — Что ж… возможно, это конец. Но все же мы еще посмотрим.

По обе стороны от ворот на широкой дороге в две шеренги стояли воины с оружием и в доспехах и молча ждали.

Высокорослые, в алых плащах, они держали длинные пики. Их круглые щиты были роскошно украшены, а шлемы — оторочены белыми перьями. Доспехи плотно закрывали тело. Сотни три воинов стояли совершенно неподвижно, ровными рядами. Однако вокруг не было видно ни одного конного и ни одной лошади. Эта странность поразила Оуэна, так как широкая мощеная улица в городе явно была сделана для повозок.

И все-таки они чертовски тихо стоят.

Оуэн дал сигнал остановиться всего в нескольких метрах от ближайшего воина. Он слез с седла и опустил топор лезвием вниз.

Он ждал довольно долго, затем наконец закричал:

— Приветствую вас! Я — Оуэн из Маррдейла, прибыл по делу! Кто-нибудь из вас понимает мой язык?

Ни один не пошевелился, ни один не ответил.

— Э-э, похоже это… чучела? — крикнул Оуэн Зельзе и Кайтаю. Он медленно пошел вперед, ведя за собой юлла. Затем неуверенно вытянул руку и дотронулся до ближнего воина.

— Обман!

— Не совсем, — послышался голос с дальнего конца шеренги.

Из шеренги блестящей гвардии выступил один и пошел к Оуэну.

— Привет тебе, Оуэн из Маррдейла, — сказал воин. — Я есть… Я был… Ялкан с островов.