Дмитрий Браславский - Игры чародея, или Жезл Ниерати

Моргиль промолчал.

— Так, значит… — В голове эльфа явно зрела какая-то мысль. — Как у вас, людей, все сложно! Да я сам пойду к этому волшебнику!

— И как вы объясните ему цель своего визита, если не секрет? — Чародейка весело взглянула на него из-под косынки.

Талисса ей определенно нравилась. Они знакомы всего второй день…

— Скажу, что намерен обсудить с ним древние эльфийские предания, — брякнул Торрер первое, что пришло ему в голову. — Да мало ли…

— Мало, — отрезал Мэтт. — Если бы герцогский маг развлекал всех, желающих его повидать, такого мага давно бы уже выкинули из дворца. Как болтуна и бездельника. А тебя туда просто не пустят.

— Это еще почему? — Эльф воинственно посмотрел на гнома.

— По тем же причинам. — Мэтт увлеченно продолжил борьбу со стывшей на тарелке спаржей. Потом вдруг замер и вопросительно посмотрел на Мист.

— Все в порядке, я уже проверила, — успокоила его чародейка, благоразумно решив не спрашивать, как он чувствует себя после вчерашнего ужина.

— Хорошо, господа, но я-то всяко могу пройти во дворец. — Бэх отодвинула от себя пустое блюдо. — Не думаю, что жрицу моего ранга туда не пропустят.

— Во дворец-то да. — Мэтт был по-прежнему скептичен. — А дальше? Кто тебе сказал, что местный колдун как-то особенно религиозен?

— Какое ж мне дело до его религиозности — с чего бы ему ссориться с Темесом?

— Так ты вдвоем с Темесом во дворец собралась? — не удержался Макобер.

Бэх со значением посмотрела на мессарийца.

— Да хоть с Айригалем, — подлил масла в огонь Торрер, отличавшийся в вопросах веры редкостной толстокожестью. — Если станет одной загадкой меньше, я буду счастлив.

— Только… — Бэх с сомнением посмотрела на чародейку. Как бы повежливее сказать старушке, что во дворце ее экстравагантность может быть неправильно воспринята?

— Пойду переоденусь, — подмигнула ей Мист. — Сдается мне, рыжее в этом году при дворе не в моде.

— Просто вихрь какой-то, — пробурчал гном, когда Мист энергично помахала им от дверей и застучала сандалиями по лестнице. — Дай Крондорн каждому в ее-то годы…

— В твоих устах это звучит особенно пикантно, — хмыкнул Макобер. — Думаешь, она старше тебя?

— Не исключено, — пожал плечами Мэтт. — Относительно, конечно. Бэх, по-твоему, ей сколько?

— Лет пятьдесят, — прикинула девушка. — Или сто. Иногда мне кажется, что чуть больше. Иногда — чуть меньше. Господин Моргиль, а она действительно столь невероятно умела, как вы рассказывали?

— Проще, наверно, на «ты», — предложил жрец. — Иначе в первые же дни язык сломаем. Как начнем все титулы припоминать…

— А у вас… у тебя они есть? — поправился Макобер.

— Насколько я знаю, по крайней мере у одного из вас они есть, — ушел от ответа Хагни. — Если, конечно, верить моему богу. Что же касается госпожи Мист… Со слов ее дочери… Великой волшебницей ее, безусловно, не назовешь…

— А вот и я!

Появившаяся в дверях залы пожилая дама мало чем напоминала уже знакомую им энергичную старушку. Узкое золотистое платье делало ее стройнее и выше, обрисовывая не потерявшую изящества фигуру, скрытую доселе под балахоном, а конический головной убор, популярный к северу от Биирна, придавал Мист неожиданное благородство и хрупкость.

— Так годится? — Чародейка наслаждалась произведенным эффектом.

— Годится, — ошеломленно ответила Бэх. — Это все было у вас с собой?! И при этом вы…

— И при этом обычно я одеваюсь несколько по-другому? — помогла ей чародейка. — Эх, милочка, нельзя же быть такой доверчивой! Да если бы все это было у меня с собой, меня бы вам Его Светлость рекомендовал, а не господин Хагни Моргиль! Смотрите внимательнее…

Чародейка щелкнула пальцами, и сквозь шикарное платье проступил уже хорошо знакомый друзьям задорный рыжий балахон.

— А теперь поторопимся! Часа два оно, конечно, продержится, но за большее я не ручаюсь.

И на глазах изумленной талиссы чародейка гордо прошествовала к выходу из гостиницы.

Глава X

— Папа, папа! — отчаянно закричала девушка — и открыла глаза.

Бальдр, как и час назад, сидел за столом, погруженный в свои мысли. Свеча уже догорала.

Только сейчас Пээ поняла, что он чем-то напоминает ей Учителя. Та же ранняя седина на висках, хотя и не столь заметная в его русых волосах. Те же плавность и грация в движениях, которые встретишь только у опытных воинов.

Однако если Учителя можно было в равной степени принять как за чародея, так и за какого-нибудь удачливого молодца из лесных братьев, то с Фрейном не ошибешься. Ростом футов шесть с половиной, с многочисленными шрамами на руках, груди и даже под жесткой густой бородой, — для Пээ он был именно Воином. Воином с большой буквы.

— Бальдр!

Мужчина за столом обернулся:

— Опять не спится?

Если бы просто не спалось… Тревожный сон. Отец, мать, тероны — все они остались в прошлом.

Пээ ненавидела слово «сирота» — перед глазами возникала девчушка в коротеньком убогом платьице с грустными глазами побитой собаки. К тому же Учитель заменил ей отца.

Если, конечно, его можно заменить.

— Так, ерунда. Детство приснилось. Слушай, ты не знаешь, где Умгиз живет?

— Умгиз? — удивился Фрейн. — Первый раз слышу.

— Да ты что?! Ну, Умгиз Толкователь. Помнишь, Зея рассказывала: ей ни с того ни с сего шахский дворец приснился. И сам шах…

— Фантазерка твоя Зея, — добродушно хмыкнул Бальдр.

— Ладно тебе, — улыбнулась Пээ. — Нет, правда? С Зеей-то и без Умгиза все понятно: муж у нее — ни в бой послать, ни дома оставить, вот и мечтает о всякой ерунде. А вот к чему мне эти сны снятся…

— Что значит «к чему»? — не понял Бальдр. — Снится детство, выходит, тоскуешь по нему. Семьи тебе не хватает, вот чего. Дома, детишек.

— Ага, именно этого мне и не хватает! — фыркнула Пээ. — Заняться мне больше нечем, кроме как с пузом ходить! Ты еще предложи на огороде горбатиться да сорочки мужу стирать.

— А что, неплохая идея, — ухмыльнулся Бальдр Фрейн. — Я тебе дело говорю, малышка, оставайся в Трумарите. Хочешь, я и сам задержусь, пока мужа тебе не найдем.

— Да такой маргибал, как ты, всех женихов распугает! Нет уж — придется им и меня потерпеть. — Пээ задумчиво потеребила кончик длинного рыжего локона.

А вот что за работа нашлась для Бальдра — этого она не знала. И спросить ей было некого, по крайней мере сейчас.

Все случилось довольно неожиданно. В последнем письме к Лиилю она обмолвилась, что Бальдр после Лайгаша места себе не находит, а уже через неделю в дверь постучал любезный до приторности вербовщик.