Мэтью Гэбори - Сердце Феникса

– Харония? Но ведь нет никаких доказательств, что это их рук дело, – возразил Януэль.

Его глубоко задело предположение посла. Все, что он постиг за годы учения в Алой Башне, при столкновении с Желчью оказалось бесполезным – он понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он потерпел поражение. Но никто не предупредил его о Желчи, даже наставники. Однако царство мертвых и его происки не имеют ничего общего с этой драмой. Но вдруг существует малейшая возможность, что им кто-то манипулировал? Или что в Священный Пепел что-нибудь подбросили? Но ведь о его миссии никто ничего не знал. Кто же мог подтолкнуть его?

Посол бросил на юношу заинтересованный взгляд:

– А вам известен во всем Миропотоке кто-либо еще, кто мог бы покуситься на Возрождение первородного Феникса?

– Нет, – чистосердечно признался фениксиец, – но…

– Все понятно, – прервал его Альсиенд. – Именно сейчас мы находимся в центре бури, поэтому еще долго не сможем оценить всех последствий. И при вашем участии, – сказал он, указывая пальцем на грудь Януэля, – эта буря должна стихнуть… или разрушить эту империю. Горизонт становится все мрачнее, дитя мое, и мне пока неизвестно, следует ли видеть в вас искру жизни или же дыхание смерти. В настоящий момент я принял решение – быть может, мне придется сожалеть об этом, – сделать все, чтобы вы добрались до мэтров Огня. Если харонцы нашли средство внедриться в ритуал Возрождения, то можно предположить, что они, возможно, открыли способ высвобождать Желчь наших Хранителей. – Он сделал затяжку и выпустил дым через нос. – Это предположение пугает меня, уверяю вас. Это позволит Харонии развязать новую войну Хранителей. Иначе говоря, приведет к краху всего мироустройства. По крайней мере в том смысле, как мы его понимаем. И Харония благодаря этой войне неслыханно усилится. Теперь вам должно быть ясно, почему я не настаиваю на том, чтобы грифийские стражи порядка схватили и убили вас.

Высвобождать Желчь? Януэль от неожиданности опустился на ложе. Что если Альсиенд рассуждает здраво? Что если обычно удерживаемая Фениксами Желчь теперь выходит из-под контроля и благодаря некому ухищрению будит в огненных птицах инстинкт разрушения?

– И все же я не чувствовал присутствия харонцев, – возразил фениксиец.

– Но оно может выражаться и через Желчь. Конечно, я предпочел бы согласиться с вами, юноша. Если речь идет всего лишь об ужасном происшествии, что ж, в историю попадет разве что ваше имя. Но если, напротив, за случившимся стоят именно харонцы, следует приготовиться к самому худшему. Быть может, этого удастся избежать, если вы встретитесь с мэтрами Огня и раскроете им вашу тайну.

Посол оказался большим знатоком Хранителей. Из-за замкнутости жизни в Башне у Януэля создалось впечатление, что эта тема касается только фениксийцев и членов орденов других королевств. Но очевидно, что хитросплетения политики и угроза предстоящей войны пробудили интерес к ней у множества других людей.

– Мне нечего скрывать, – заявил Януэль.

– Верю вам. И именно поэтому я считаю, что вам необходимо встретиться с мэтрами Огня. Только они смогут открыть истину.

– Мы зря теряем время, – прервала его Шенда. Девушка стояла, прислонившись спиной к стене. Ее распущенные черные волосы каскадом спускались вдоль лица. Януэлю внезапно захотелось прикоснуться и провести по ним рукой. Он дрогнул от этой мысли и опустил глаза, испугавшись, что она догадается о его желании. «Что это с тобой происходит? – подумал он. – Желчи, что ли, хлебнул? Откуда эта теплая волна, прихлынувшая к сердцу?»

– Ты права. И каковы теперь твои намерения? – обратился Альсиенд к Шенде.

– Мы смешаемся с посланцами Драконии и дойдем с ними до пещер. Оттуда я рассчитываю пробираться старыми подземными ходами, прорытыми в свое время каладрийцами.

– Старые подземные ходы? – протянул недоверчиво посол. – Зачем? Если вы сумеете преодолеть круг, созданный Грифонами, то вам больше нечего бояться.

– А почему бы не совершить отвлекающий маневр? – вмешался Януэль.

– Отвлекающий маневр? – повторил Альсиенд, сдвинув брови. – Как?

– Например, устроить пожар. Ведь сумятица может нарушить Резонанс?

Альсиенд откашлялся и снова взялся за трубку.

– К вашему сведению, – отчеканил он ледяным тоном, – драконийцы боятся огня не меньше, чем Харонии. Знаю, что фениксийцу это нелегко понять, но в наших глазах пламя – это орудие смерти. По своей природе мы уязвимее пера, и, рискуя шокировать вас, скажу, что мне куда дороже пергамент, написанный рукой знаменитого драконийца, чем жизнь какого-то слуги.

– А если бы это был ваш сын? – парировал Януэль. – Вы приговорили бы его к смерти, чтобы спасти ваши пергаменты?

– Уместный вопрос. Я…

– Альсиенд, ты неисправим! – раздраженно бросила Шенда. – Поболтаете в другой раз. Я не намерена более оставаться здесь. Ты можешь сделать так, чтобы мы затесались в ваши ряды? Да или нет?

– Нет, моя сладкая, не могу, – помедлив, произнес он. – Я не имею права идти на такой риск. Если вас обнаружат среди драконийцев, это будет равносильно объявлению войны. А я не собираюсь облегчать задачу Харонии.

– Очень хорошо, – сухо сказала Шенда.

– Погоди, я ведь не сказал, что не могу вам помочь.

Он прошелся по комнате, сцепив руки за спиной.

– Имея дело с Грифонами, нам стоит призвать на помощь Хранителя, – прошептал он, не оборачиваясь. – Он поможет вам укрыться в подземных ходах, прежде чем Грифоны отреагируют на ваше присутствие.

– Но ведь я больше не являюсь жрицей, – сказала Шенда.

Януэль удивленно поднял бровь. Это признание несколько проясняло и мотивы поведения девушки, решившей стать наемной телохранительницей, и то, откуда ей столько известно о Хранителях.

– Я думал не о тебе, а о нем.

– Обо мне?! – воскликнул фениксиец. Посол повернулся к нему:

– Да, о вас. Мне не слишком нравится этот замысел, но этот ваш Феникс, похоже, единственное, что может вас спасти.

В возникшей паузе слышно было лишь, как гремят где-то вдалеке, в горах Гордока, обозы химерийцев.

– Но теперь он заключен здесь, – заявил Януэль, прижимая руку к груди. – Он не может выйти отсюда.

– Это не совсем так, не правда ли? Стоит вам предоставить ему свободу, и он вновь взмоет ввысь.

Януэля опять покоробила та легкость, с которой этот раздушенный дипломат говорил о том, чему юноша отдал годы. Но теоретически Альсиенд был прав. Однако юный фениксиец отдавал себе отчет, насколько это сложно осуществить. В волнении он взъерошил волосы на голове:

– Это сумасшествие. Освобождение Феникса после того, как было совершено Великое Объятие, требует контроля наставников. И потом, Хранитель пропитан Желчью, и поэтому я не могу управлять им.