Джон Мур - Героизм для начинающих

В университете принцу довелось пройти курс философии. На некоторых лекциях преподаватели упоминали дискуссии Платона об идеальных представлениях. Там говорилось, что стулья, например, бывают самых разных форм, размеров и стилей, однако люди всегда в состоянии отличить стул от любого другого предмета. Платон утверждал, будто это является следствием того, что в сознании человека содержится представление об идеальных предметах, в данном случае — о стуле, — от которых происходят все прочие.

Тогда он не придал этому особого значения. Теперь же Кевин пришел к выводу, что доля истины в данном утверждении все-таки присутствует. Принц ни разу не видел Дьявольского Устройства. Даже на картинке. И никогда не слышал его описания. Однако теперь, в зачарованном ужасе глядя на механизм, моментально поверил, насколько точным является определение «Дьявольское Устройство».

Кевин моргнул и отвел глаза.

«Это просто игра воображения, — сказал он сам себе. — Устройство не страшное. Это просто машина. Ни плохая, ни хорошая. Соединение бездушных винтиков, шестеренок и этих... ну... круглых вертящихся штук».

Не помогло.

И испещренная неровностями чернота кованого железа, и блеск полированной латунной арматуры, и замысловатое переплетение медных трубок неизменно наводили на мысль: «Это машина с дурными наклонностями».

— Видите, что я имею в виду? — Меркреди постучал по приборной доске. — Как можно ожидать точной работы при таком количестве пыли?

— Да, теперь я вижу, что проблема серьезная. Пыль, сажа, паутина — с ними во всеми я разберусь в мгновение ока. Можете на меня положиться. Так где тут знаменитый артефакт, о котором я столько слышал?

— Его вам не увидеть. — профессор стоя спиной к Кевину, поворачивал ключ в дверях. — Его держат под замком. Ой!

Ученый ощутил на своем плече мертвую хватку и в мгновение ока оказался развернут на сто восемьдесят градусов. Лицо молодого человека источало дружелюбие, однако его кисть по-прежнему стискивала профессорское плечо, грозя раздавить сустав.

— Я по натуре дипломат, — произнес юноша с улыбающимися глазами. — Меня и учили на дипломата. Я рассматриваю насилие как неудачу дипломатии, провал в попытке наладить контакт. С моей точки зрения, всегда следует дать человеку шанс измениться, урезонить его, все обсудить, попытаться прийти к взаимопониманию, прежде чем прибегнуть к насилию. Вы согласны?

— Ой! — Меркреди почувствовал, как рука немеет. Видимо, пальцы незнакомца пережали какой-то нерв.

— К тому же я мужчина в расцвете лет, немного выше вас и — да простится мне подобная нескромность — гораздо лучше сложен. Тогда как вы лет на тридцать старше меня и, я так понимаю, не провели большую часть этих тридцати лет в спортзале. Я прав? Еще у меня не создалось впечатления, что у вас имеется опыт ведения ближнего боя. Нет? Так не кажется ли вам, что всем присутствующим будет гораздо проще, если я тихонько возьму Древний Артефакт, обойдясь без припечатывания вас лицом к каменной стене?

— Ай! Пустите! Кто вы?

— Я Кевин Тимберлин, принц Рассендский. А вы — сообщник преступника. Сотрудничайте со мной, и, возможно, я не стану вас убивать.

— И это ваш подход к ведению переговоров? В виде угрозы убить?

— Вы неверно поняли. Дипломатическая часть — это мое предложение не убивать вас в обмен на сотрудничество.

— Я не могу помогать вам! Я не хотел его строить! Меня похитили.

Кевин смерил его скептически взглядом, но руку с плеча алхимика убрал. Одновременно он схватил его другой рукой за горло.

— Клянусь богом, — прохрипел Меркреди. — Вольтметр заставил меня работать на него против моей воли.

— Ага. — Принц развернул его лицом к Дьявольскому Устройству. — Сразу видно, как неохотно ты с этим возишься.

— Мне не оставили выбора. Ну поймите же! У него моя дочь!

Кевин несколько секунд пристально на него смотрел, решая, верить алхимику или нет. Наконец он ослабил хватку на горле собеседника.

— Ваша дочь?

— Моя дочь. Лаура.

— Девушка на портрете. У вас на столе.

— Да, он шантажирует меня ею. Он сказал, что, если я откажусь работать на него, ее ждет ужасная судьба.

— Ее он тоже похитил?

— Нет, она в школе далеко отсюда, слава богу. Но он продемонстрировал мне, как легко может добраться до нее, где бы мы ни пытались спрятаться. У него гигантская организация. Вы не представляете, насколько он могуществен.

— Представляю. Я знаю, он могуществен. Я также понимаю, что он законченный псих.

— Тише, глупец! — Меркреди заозирался в панике. — Людей типа Вольтметра нельзя называть безумными.

— Извините. Я хотел сказать, что ему приходится справляться с огромным количеством сложных личных проблем.

— Так-то лучше.

— Ладно. — Кевин толкнул Меркреди в кресло. — Возможно, мне удастся вам помочь. Вы можете поклясться, что построили эту штуку только ради того, чтобы спасти дочь?

— Разумеется. Я тихий, мирный человек. Я не хочу никому причинять вреда. Я бы никогда не стал помогать негодяю вроде Вольтметра, если бы не Лаура.

— Хорошо.

— Да и гранты у меня кончились.

— Чего?!

— Времена нынче суровые, — начал оправдываться Меркреди. — В наши дни трудно найти финансирование для фундаментальных исследований.

Кевин едва не просверлил его гневным взглядом.

— Но я не ожидал, что этим кончится. Я хотел, чтобы мои идеи были использованы на благие и мирные цели, ради процветания человечества.

— Как то?

— Что «как то»?

— Благие и мирные цели. — Кевин окинул взглядом громадное скопление трубок, вентилей и шестеренок. — Мне не нравится уже один вид этой штуки. Так каковы же конкретно благие и мирные цели использования подобного устройства?

— Э-э... Ну... Да, — промямлил Меркреди. — Я еще не разработал потенциальные сферы применения. В смысле, не до конца разработал. Чего здесь только нет — тонны первоклассного материала. Но над доведением его до конечной товарной стадии придется еще изрядно потрудиться. И вообще, — продолжил он более самоуверенно, — это скорее задача специалистов по маркетингу. Я же занимаюсь только исследованиями и разработкой.

— Угу. Лучше начните исправлять свое резюме, так как ваше устройство не будет запущено. Я здесь, чтобы победить Вольтметра.

— Не получится, — вздохнул алхимик. Уверенность, прозвучавшую в его реплике, Кевин нашел крайней раздражающей.

— Если вы собираетесь рассказать мне, что для этой работы нужен профессиональный Герой, то смею вас заверить, вы ошибаетесь. А если вздумаете позвать на помощь, я сверну вам шею прежде, чем вы произнесете первый слог.